– Не-а, – качает головой Кэли.
– Что ты чувствуешь, когда видишь их?
Кэли снова смотрит на небо и отвечает:
– Счастье.
– А еще что?
Девочка задумывается.
– Мне, это… очень спокойно.
– Правильно. Со мной точно так же… А знаешь, твое лицо тоже есть на одной из звезд.
– Мое?
– Да. Там есть лица всех людей.
– А где я? Покажи.
– В том-то и штука, – усмехается Проктор. – Показать я могу, но увидеть ты не сможешь. Ты можешь видеть чужие лица, но не свое.
– А ты меня видишь?
– Постоянно. Тебя и маму. Человек всегда видит тех, кого любит.
Взгляд Кэли снова путешествует по небу.
– Вот! – восклицает она, указывая пальцем. – Я тебя вижу!
– Придется поверить тебе на слово.
– А вот и мама!
– Где? – спрашивает Проктор, вытягивая шею.
– Вон там!
Проктор смотрит туда, куда указывает дочь:
– Ты права. Я тоже верю, что это мама.
Кэли быстро сдвигает палец влево.
– Это бабушка Каллиста, – говорит она. – А там – дедушка Джулиан.
– Видишь, те, кто любит тебя, собрались вместе. Вся твоя семья.
Кэли находит лица учителей, школьных подруг, мисс Бофорт и даже почтальона. Чем больше она всматривается в звезды, тем больше лиц обнаруживает. Чудесное окончание этого особого дня. В свой восьмой день рождения его малышка разглядывает звезды и находит там лица всех, кто что-нибудь значит в ее жизни. Кэли продолжает смотреть, и каждое новое открытие отзывается вспышкой радости в ее глазах. Наконец она больше не может найти ни одного лица. Поиски прекращаются. Дочь и отец молча любуются звездами.
– Мама, наверное, спит, – говорит Кэли.
Так и есть. Проктор не заметил, как Элиза взяла из каюты одеяло, завернулась в него и уснула на скамейке.
– А ты? – спрашивает у дочери Проктор. – Устала? Уже поздно.
Кэли старается сдержать зевоту, но безуспешно. Когда она зевает, то выглядит совсем маленькой.
– Чуточку, – признается она и передергивает плечами. – Холодно.
Проктор спускается в каюту за одеялом. Вернувшись, он видит, что Кэли заняла другую скамейку, по правому борту. Он укладывает дочь и накрывает ее, подтыкая концы, чтобы под одеяло не проникал холод.
– Так лучше?
Глаза Кэли уже закрыты.
– Угу, – сонным голосом отвечает она.
Проктор отводит ее волосы со щеки и убирает за ухо.
– Ты хорошо управляла лодкой, – говорит он. – Я тобой горжусь.
– А ты можешь помассировать мне спинку?
Как давно она не просила его об этом. В раннем детстве Кэли обожала, когда ей перед сном массировали спину.
– Конечно. Сейчас.
Он медленно водит ладонью по спине Кэли, наблюдая за тем, как ее лицо освобождается от впечатлений и эмоций прошедшего дня. Дыхание дочери становится все глубже и ровнее. И вот Кэли засыпает. Проктор наклоняется над ней и целует ее в лоб.
– С днем рождения, малышка, – шепчет он.
Проктор возвращается к рулю. Пространство вокруг него безмятежно купается в звездном свете. Ему так хорошо и спокойно, что он и сам был бы не прочь вздремнуть. «Как все это похоже на сон, – думает он. – Вся эта жизнь – прекрасный сон». Он сидит, глядя на своих любимых женщин, которые мирно спят, – на жену и дочь. Потом разворачивает лодку. Парус наполняется ветром, и Проктор ведет лодку к причалу. Они плывут домой.
Искренне благодарю за советы, поддержку, веру и прежде всего за терпение Эллен Левин, Дженнифер Херши и всю прекрасную команду издательства «Пенгуин Рэндом Хаус» – мой родной дом вот уже двадцать пять лет.
Выражаю признательность моим студентам из Университета Райса за их энергию и чувство солидарности. Говорю вам всем: «Пишите постоянно». Я сделаю то же самое.
Не устаю благодарить свою дочь Айрис, которая великодушно позволила мне украсть у нее название «Проспера». Дорогая, за мною не менее ценное слово, которое я охотно тебе отдам.
Любовь и признательность моему сыну Аттикусу, постоянному спутнику в мире научной фантастики и во всем остальном.
И тебе спасибо, Лесли. Большое, огромное, бесконечное спасибо.
