На завтрак мы все собрались за столом, и остаток очень жаркого дня прошел без приключений. Капитан Худ к вечеру пошел побродить по окрестностям и принес немного мелкой дичи. Тем временем Сторр, Калут и Гуми пополнили запасы воды и топлива А заправили топку. На рассвете надо было выезжать.
В девять часов вечера все разошлись по своим комнатам. Надвигалась тихая, спокойная, но довольно темная ночь. Густые облака скрыли звезды и еще больше сгустили удушливую атмосферу. Жар не спадал даже после захода солнца.
Мне никак не удавалось заснуть, настолько накаленным был воздух. Через окно, которое я оставил открытым, проникал лишь обжигающий жар, чрезвычайно нездоровый, как я полагал, для нормальной работы легких.
Подошла полночь, а я так и не нашел ни минуты покоя. У меня было, однако, твердое намерение поспать часа три-четыре до отъезда, но я напрасно призывал сон. Он бежал от меня. Воля ничего не может тут поделать и даже, наоборот, мешает.
Было, наверное, около часу ночи, когда я услышал глухой рокот, пробежавший вдоль берегов Фалгу.
Мне в голову пришла мысль, что под воздействием наполненной электричеством атмосферы на западе начинается какой-нибудь ураган. Он будет, конечно, ужасен, но, по крайней мере, перемешает слои воздуха и наконец можно будет дышать.
Я ошибался. Ветви деревьев, приютивших наш лагерь, сохраняли полную неподвижность.
Я высунул голову в окно и прислушался. Рокот ещё слышался вдалеке, но я ничего не увидел. Фалгу была скрыта полной мглой, никаких дрожащих отблесков на поверхности реки. Шум шел ни с воды, ни с воздуха.
И все же я не заметил ничего подозрительного. Я улегся, усталость взяла свое, и я стал засыпать. Время от времени какие-то отголоски необъяснимого шума еще доносились до меня, но в конце концов я крепко заснул.
Через два часа, когда первые проблески зари прорезали сумерки, меня внезапно разбудили.
Звали инженера.
— Господин Банкс?
— Что случилось?
— Идите сюда.
Я узнал голоса Банкса и механика, который только что вошел в коридор.
Я тотчас встал и вышел из комнаты. Банкс и Сторр уже стояли под верандой передней части поезда. Полковник Монро опередил меня, и капитан Худ не замедлил присоединиться к нам.
— В чем дело? — спросил инженер.
— Смотрите, сударь, — ответил Сторр.
Отсветы нарождавшегося утра позволили увидеть берега Фалгу и часть дороги, уходящей вдаль на протяжении нескольких миль. Велико было наше удивление, когда мы увидели несколько сот индусов, лежавших группами и загромождавших берег реки и дорогу.
— Это вчерашние богомольцы, — сказал капитан Худ.
— Что они там делают? — спросил я.
— Они, несомненно, ждут восхода солнца, — ответил капитан, — чтобы погрузиться в священные воды.
— Нет, — ответил Банкс. — Разве они не могут совершать омовения в самой Гае? Если они пришли сюда, значит…
— Значит, наш Стальной Гигант произвел на них впечатление, — воскликнул капитан Худ. — Они узнали, что гигантский слон, колосс, какого они никогда не видали, где-то поблизости, и пришли поглазеть на него!
— Хорошо бы, если бы они только полюбовались! — ответил инженер, покачав головой.
— Чего ты боишься, Банкс? — спросил полковник Монро.
— Э! Я боюсь… как бы эти фанатики не загородили дорогу и не помешали нам проехать.
— Во всяком случае, будь осторожен, с такими ярыми богомольцами осторожность не помешает.
— В самом деле, — ответил Банкс.
Затем, подозвав «погонщика», спросил:
— Калут, топка в порядке?
— Да, сударь.
— Тогда зажигай.
— Да, зажигай, Калут! — вскричал капитан Худ. — Нагревай, Калут, и пусть наш слон выплюнет в лицо всем этим паломникам свое дыхание из дыма и пара!
Это было утром, в половине четвертого. Нужно было самое большее еще полчаса для того, чтобы поднять пары. Дрова потрескивали в топке, черный дым вырывался из гигантского хобота, конец которого терялся в ветвях больших деревьев.
В это время подошло несколько групп индусов. В толпе началось общее движение. Наш поезд попал в тесное окружение. В первых рядах богомольцы вздымали руки вверх, протягивая их к слону, кланялись, становились на колени, падали в пыль. Это было проявление обожания высшей степени.
Мы же стояли под верандой — полковник Монро, капитан Худ и я, обеспокоенные, не зная, до чего может дойти этот фанатизм. К нам присоединился Мак-Нил и смотрел на все, не говоря ни слова. Что касается Банкса, он пошел со Сторром в башню, которую влекло на себе огромное животное и где находилось управление.
В четыре часа котел уже гудел. Это звонкое гудение индусы, как видно, приняли за возмущенное рычание чудесного слона. Манометр показал давление в пять атмосфер, и Сторр стравил пар из котла, что выглядело, как если бы он вышел через кожу гигантского животного.
— Давление нормальное, Монро, — крикнул Банкс.
— Двигай, Банкс, — ответил полковник, — но иди осторожно, чтоб не задавить никого.
Почти совсем рассвело. Дорога вдоль Фалгу была сплошь забита толпой паломников, мало расположенных уступать нам проход. Двигаться вперед и никого не задавить было в таких условиях нелегко.
