Банкс дал свисток два или три раза. Богомольцы ответили на него неистовыми завываниями.
— Посторонись! Посторонись! — крикнул инженер, приказывая механику приоткрыть регулятор.
Раздалось шипение пара, устремившегося в цилиндры. Машина подалась вперед на полколеса. Мощная струя белого пара вырвалась из хобота.
Толпа на минуту отодвинулась. Регулятор был наполовину открыт. Трубные звуки, издаваемые Стальным Гигантом, усилились, и наш поезд начал медленно продвигаться между сомкнутыми рядами индусов, которые, казалось, не хотели уступать ему дорогу.
— Банкс, осторожно! — вдруг закричал я.
Склонившись вниз с веранды, я увидел, как дюжина этих фанатиков бросилась на дорогу с явным намерением погибнуть под колесами тяжелой машины.
— Внимание! Внимание! Отойдите! — кричал полковник Монро и делал им знак подняться.
— Дураки! — кричал в свою очередь капитан Худ. — Они принимают нашу машину за колесницу Джаггернота. Они хотят погибнуть под колесами священного слона!
По знаку Банкса механик перекрыл пар. Паломники, распростершись ниц на дороге, казалось, решили никогда не подниматься с нее. Вокруг них суетилась фанатичная толпа, испуская крики и подбадривая их жестами.
Машина остановилась. Банкс был в большом затруднении и не знал, что делать.
Вдруг его осенило.
— Посмотрим! — сказал он.
Он тотчас открыл кран продувки цилиндров, и мощная струя пара вырвалась на дорогу, в то время как воздух огласился резким свистом.
— Ура! Ура! Ура! — закричал капитан Худ. — Подхлестните их, друг Банкс, подхлестните!
Способ оказался удачным. Фанатики, почувствовав струи пара, отшатнулись, вскочили, крича как ошпаренные. Позволить себя задавить — пусть! Позволить сжечь себя — никогда!
Толпа отступила, дорога освободилась. Регулятор открыли полностью, колеса глубоко врезались в землю.
— Вперед! Вперед! — воскликнул капитан Худ, он бил в ладоши и смеялся от всего сердца.
И быстрым шагом Стальной Гигант пошел прямо по дороге и вскоре исчез из глаз ошарашенной толпы в облаке пара как фантастическое животное.
Широкая дорога открылась перед Паровым домом — дорога, которая через Сассерам должна была привести нас на правый берег Ганга, напротив Бенареса.
В одной миле от будущего лагеря машина замедлила ход, пошла тише, примерно со скоростью двух с половиной лье в час. Банкс собирался остановиться лагерем в тот же вечер в двадцати пяти лье от Гаи и спокойно провести ночь в окрестностях маленького городка Сассерама.
В общем, дороги Индии насколько возможно проложены так, чтобы избежать водных преград, которые требуют мостов — довольно дорогих сооружений, принимая во внимание аллювиальные почвы
Именно в тот день нам надлежало переправиться через довольно широкий поток — Сон. Эта река, питаемая выше водами Роты, ее притоками Копутом и Койлем, впадает в Ганг между Арой и Динапуром.
Ничего не было легче, чем эта переправа. Слон самым естественным образом преобразился в морской паром. Он спустился на берег по небольшому склону, вошел в воду, держась на поверхности, и, загребая воду своими широкими ногами, как лопастями водяного колеса, потихоньку потащил за собой поезд.
Капитан Худ не сдержал своей радости.
— Дом на колесах! — вскричал он. — Одновременно экипаж и пароход! Ему не хватает только крыльев, чтобы превратиться в летательный аппарат и преодолевать воздушное пространство!
— Это произойдет в один прекрасный день, дорогой Худ, — серьезно ответил инженер.
— Я знаю, друг Банкс, — не менее серьезно сказал капитан. — Все будет! Но наша жизнь не сможет продлиться на двести лет, чтобы мы смогли увидеть эти чудеса. Повседневная жизнь не очень-то весела, и тем не менее я бы охотно согласился жить десять веков — из чистого любопытства.
Вечером, в 12 часах от Гаи, преодолев великолепный мост, по которому проходит железнодорожный путь, в двадцати четырех футах над уровнем Сона, мы раскинули лагерь в окрестностях Сассерама. Остановились в этом месте только на ночь, чтобы пополнить запас дров и воды, а с рассветом отправиться дальше.
Эта программа была выполнена по всем пунктам, и на следующее утро, 22 мая, до наступления жаркого дневного времени, которое готовило нам палящее солнце, мы пустились в путь.
