— Пантера превосходна, — отвечал Матиас ван Гёйтт, — и вы можете видеть, господа, что у меня великолепные экземпляры! Удивительные животные, которых по странному противоречию, по какой-то антилогике, если употребить менее привычное слово, можно дрессировать для охоты. Да, господа, специально в Гиковаре раджи используют пантер для этого благородного занятия! Их привозят в паланкине, голова их закрыта колпаком, как у кречета или дербника. Но, по правде говоря, это настоящие соколы на четырех лапах! Как только охотники увидят стадо антилоп, с пантеры снимают колпак и выпускают на робких жвачных, которые, как бы ни были проворны, не могут спастись от ее страшных когтей. Да, господин капитан, да! Вы найдете пантер в Тарриани. Вы найдете их, может быть, больше, чем пожелаете, но я вас предупреждаю из милосердия, что эти-то не приручены!
— Я на это очень надеюсь, — сказал капитан Худ.
— Так же, впрочем, как и львы, — добавил зверолов, довольно-таки задетый таким ответом.
— Ах, львы, сударь, — сказал капитан Худ. — Пожалуйста, поговорим немного о львах.
— Ну что ж, сударь, — продолжал Матиас ван Гёйтт, — я считаю, что эти так называемые цари зверей сильно уступают своим сородичам из древней Ливии. Здешние самцы не носят гривы, в отличие от африканского льва, и, на мой взгляд, это уже Самсоны
— Ах! Тигры! — воскликнул капитан Худ.
— Да! Тигры! — повторил как эхо Фокс.
— Тигр, — отозвался Матиас ван Гёйтт, оживляясь, — вот кому принадлежит корона! Говорят, королевский тигр, а не королевский лев, и это справедливо. Вся Индия принадлежит ему и заключена в нем! Не он ли первый занял землю? Не он ли вправе считать завоевателями не только представителей англосаксонского племени, но и сынов солнечной расы? Не он ли истинное дитя священной земли Ариаварты? Вот почему эти восхитительные животные распространены по всей стране и не покинули ни одного района, где жили их предки от мыса Коморин до Гималайских хребтов!
И рука Матиаса ван Гёйтта, изобразив выдвинутый на юг выступ, поднялась на север, чтобы начертать гребень гор.
— В Сандербанде, — продолжал он, — они у себя! Там они царят, как хозяева, и горе всякому, кто осмелится оспаривать у них эту территорию! В Нилгири они бродят стаями, как дикие кошки.
Теперь вам понятно, почему эти роскошные кошачьи требуются на всех рынках Европы и составляют предмет гордости укротителей зверей! Кто привлекает больше всего посетителей публичного и частного зверинцев? Тигр! Когда вы боитесь за жизнь укротителя? Когда укротитель входит в клетку тигра! Какое животное оплачивают раджи на вес золота для украшения своих королевских садов? Тигра! Кто высоко ценится на биржах животных в Лондоне, Антверпене, Гамбурге? Тигр! В какой охоте могут прославиться имена индийских охотников, офицеров королевской или туземной армии? В охоте на тигра! Знаете ли вы, господа, какое развлечение предлагают правители независимой Индии своим гостям? Привозят королевского тигра в клетке. Клетку ставят посреди широкой равнины. Раджа, его гости, его офицеры, стража вооружены копьями, револьверами и карабинами и по большей части сидят на крепких непарнокопытных…
— Непарнокопытных? — переспросил озадаченный капитан Худ.
— На лошадях, если вы предпочитаете это немного вульгарное слово. Но эти однокопытные, уже напуганные соседством с дикой кошкой, ее звериным запахом, молнией, сверкающей в ее глазах, встают на дыбы, и нужна вся сноровка их всадников, чтобы сдержать их. Вдруг дверь клетки открывается. Чудовище выскакивает одним прыжком, летит, бросается на отдельные группы, принося бесчисленные жертвы. Если иногда ему и удается разорвать круг железа и огня, который его сжимает как петля, то чаще всего он погибает, один против ста! Но, по крайней мере, смерть приносит ему славу, она заранее отмщена!
— Браво, господин Матиас ван Гёйтт! — вскричал капитан Худ, который в свою очередь чрезвычайно воодушевился. — Да! Это, наверное, прекрасное зрелище! Да! Тигр — король зверей!
— Его королевство чуждается революций! — добавил зверолов.
— Если вы их ловите, господин Ван Гёйтт, — уточнил капитан Худ, — то я их стреляю и, надеюсь, не покину территории, прежде чем пятидесятый не падет под моими пулями.
— Капитан, — сказал зверолов, сдвигая брови, — я вам оставляю кабанов, волков, медведей, буйволов! Разве этого недостаточно для вашего охотничьего азарта?
Я видел, что наш друг Худ сейчас «закусит удила» с тем же жаром, что и Матиас ван Гёйтт, говоривший на эту животрепещущую тему.
