Уже двоих чикари тигры настигли и повалили на землю. Другие, не успевая добежать до дома, неслись через крааль, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие.
Зверолов, Сторр и шестеро индийцев были уже в доме и заперли дверь как раз в ту минуту, когда две пантеры бросились к ним.
Калагани, Фокс и другие, цепляясь за деревья, подтянулись на нижние ветви.
У капитана Худа и у меня не хватило ни времени, ни резвости догнать Матиаса ван Гёйтта.
— Моклер! Моклер! — крикнул капитан Худ, правая рука его была разорвана когтем зверя.
Ударом хвоста огромный тигр свалил меня на землю. Я вскочил в тот момент, когда он повернулся ко мне, и бросился на зов капитана Худа.
Нам оставалось одно спасение — пустая клетка. В одну секунду капитан Худ и я забились в нее и заперли дверь. Это оградило нас от хищников, которые, рыча, бросались на железные прутья.
Сила и ярость хищников, соединенные с гневом зверей, сидящих в соседних отделениях, были таковы, что наша клетка тряслась и раскачивалась на колесах, каждую минуту грозя опрокинуться.
Но вскоре тигры ее оставили и погнались за более легкой добычей.
Какие сцены со всеми подробностями мы видели из-за прутьев нашей клетки!
— Мир перевернулся! — вскричал капитан Худ в ярости. — Они снаружи, а мы — внутри!
— Как ваша рана? — спросил я.
— Пустяки!
Пять или шесть выстрелов раздались из дома, где укрывался Матиас ван Гёйтт. Прямо напротив него бесновались два тигра и три пантеры.
Один из зверей упал, сраженный разрывной пулей, выпущенной, очевидно, из карабина Сторра.
Другие звери прежде всего кинулись на группу буйволов, и бедные травоядные оказались беззащитными против таких противников.
Фокс, Калагани и индийцы, вынужденные побросать оружие, чтобы скорее забраться на деревья, не могли прийти им на помощь.
Однако капитан Худ, просунув ствол карабина сквозь прутья нашей клетки, выстрелил. Хотя его правая рука была наполовину парализована и не позволяла стрелять с его обычной меткостью, ему все-таки удалось подстрелить своего сорок девятого тигра.
В это время ошалевшие буйволы, мыча, бросились через ограду. Тщетно пытались они сопротивляться тиграм, которые огромными прыжками увертывались от ударов их рогов. Одному из них в голову вцепилась пантера и раздирала когтями его загривок, он помчался к воротам крааля и выскочил через них.
Пять или шесть других буйволов, вплотную окруженные хищниками, бросились следом за ним и исчезли.
Некоторые тигры кинулись преследовать их. Те из буйволов, что не могли убежать из крааля, растерзанные, разодранные валялись на земле.
Тем временем раздались новые выстрелы из окон дома. С нашей стороны, капитан Худ и я тоже пытались стрелять как могли. Нам угрожала новая опасность.
Звери, запертые в клетках, перевозбужденные видом жестокой битвы, запахом крови, рычанием своих собратьев, бесновались с неописуемой яростью. А вдруг им удастся разбить свои клетки? Наши опасения были вполне серьезны.
И правда, одна из клеток с тиграми опрокинулась. На секунду мне показалось, что ее стенки не выдержали, и они вырвались!..
Но, к счастью, этого не произошло, и пленники не могли больше видеть, что происходит снаружи, потому что клетка упала на землю зарешеченной стороной.
— Решительно, это уж слишком! — прошептал капитан Худ, перезаряжая карабин.
В эту минуту какой-то тигр сделал невероятный прыжок и когтями ему удалось зацепиться за развилку дерева, где нашли себе пристанище двое или трое чикари.
Одного из этих несчастных тигр схватил за горло, тот попытался сопротивляться, но напрасно, он был мгновенно сброшен на землю.
Подскочила пантера и стала оспаривать у тигра это тело, уже безжизненное, кости его хрустнули, море крови разлилось вокруг.
— Ну, огонь! Огонь же! — кричал капитан Худ, как будто Матиас ван Гёйтт со своими людьми мог услышать его.
А мы, мы ничего не могли сделать в такой момент! У нас совсем не осталось патронов, и мы оказались бессильными зрителями битвы?
Но вот в соседней с нами секции тигр, который старался разбить прутья клетки, сумел, сильно встряхнув, нарушить ее равновесие. Она секунду стояла, пошатываясь, и почти тотчас же опрокинулась.
Слегка оглушенные при падении, мы поднялись на колени. Стенки клетки выдержали, но мы уже не могли увидеть ничего из того что происходило снаружи.
Если ничего не было видно, зато мы слышали! Какой шабаш, какое рычание, скакание в ограде крааля! Запах крови пропитал воздух! Казалось, что битва стала еще более ожесточенной. Что же случилось? Вырвались пленники из других клеток? Напали на дом Матиаса ван Гёйтта? Может быть, тигры и пантеры кинулись на деревья, чтобы сбросить оттуда индийцев?
— И нельзя выйти из этой коробки! — воскликнул капитан Худ весь во власти бешеного гнева.
Так прошла четверть часа — 15 минут, которые показались нам бесконечными.
Затем шум битвы стал мало-помалу затихать. Рычание сделалось глуше. Прыжки тигров, занимавших соседние с нами секции, стали реже. Значит, расправа шла к концу?
