Если вдуматься, оказывается, что мои выходные очень плотно заняты, у меня всего два дня, чтобы вместить «Тридцать миллионов друзей», «Даллас», «Елисейские Поля», дедушку, тетю Югетту и бабушку.
Согласитесь, расписание захватывающее, потому что всем известно, что в субботу и воскресенье детям хочется лишь одного — остаться дома у предков перед телевизором на канале «Антенн 2» и отдохнуть после недели, проведенной за разглядыванием то задницы учительницы, то пейзажа за окном…
Итак, в субботу в полдень надо идти к бабушке, маме папы, потому что она не вечная и сильно сдала за последний год.
Бабка ходит согнувшись, хотя на землю ничего не роняла. Не так, как макаки, иначе ее руки болтались бы спереди и волочились бы по земле. Нет, руки бабки заведены назад, так, как делаешь, когда изображаешь курицу или кузнечика.
В основном, когда бабка становится бабкой, она начинает выглядеть лучше, чем в свое время.
Свое время: время, когда уши еще не пластиковые, а зубы постоянно с тобой. Синоним — «мое время».
Пример: «В мое время мы ужинали в „Куполе“ после спектакля. В субботу после обеда мы ходили танцевать в „Беф“, на крышу, а потом отправлялись в „Эклюз“, рядом с Буль-Мишем, там я и познакомилась с твоим дедушкой».
Однажды бабка выходит замуж, затем становится вдовой и перед смертью еще лет двадцать пять скучает. Тут надо смотреть правде в глаза: бабка заводит детей для того, чтобы они развлекали ее после смерти дедушки.
— Мама!
— Да, Рашель.
— А мне обязательно надо идти к бабушке сегодня?
— О! Рашель!
— Чего?
— Не очень красиво уклоняться от встречи с бабушкой.
— Мне немножко остобрыдло у бабушки, а тебе нет?
— Мне? Э-э… Нет… Вовсе нет… Почему ты спрашиваешь? И с каких это пор большие девочки говорят такие грубые слова?
— С тех пор как они стали большими.
— Послушай, Рашель, бабушка старая, одинокая, ей скучно, у нее одна отрада — видеть своих внуков раз в неделю, и даже если нам это действительно остобр… даже если это немного утомительно для маленькой девочки, сделай над собой небольшое усилие. Ты представляешь себя в ее возрасте?
— Я тоже буду такая же волосатая?
— Нет, надею… Короче, я прошу тебя, Рашель, перестань думать только о себе.
— Там будет тетя Югетта?
— Да, да… Я думаю, что да…
— Ох…
Приехав к дому бабушки, мама паркуется третьим рядом.
Мы звоним в дверь, бабушка открывает и плачет оттого, что я еще больше выросла с последней субботы.
Плакать оттого, что кто-то еще больше вырос с последней субботы: чувствовать приближение своего конца.
Субботние обеды у бабушки очень вкусные, длинные и скучные.
У скатерти по краям бахрома. Я незаметно плету из нее косички.
Так я коротаю время в ожидании «Тридцати миллионов друзей».
Бабушка старая и глухая.
Она не знает о том, что она глухая, но подозревает, что она старая.
— Скажите-ка, Югетта, вы знаете, который час? — спрашивает бабушка.
Югетта — ее сводная двоюродная сестра.
— Подождите, я посмотрю… Без четверти три, Фернанда, — отвечает Югетта.
— Еще неизвестно. Ваши часы сколько показывают, Югетта? — настаивает бабушка.
— На моих без четверти три, Фернанда, — подтверждает Югетта.
— Конечно, конечно… Вы представляете, сколько сейчас времени, моя милая Югетта? — упорствует бабушка.
Бабушка хватает меня за рукав:
— Что я могу тебе сказать, она совершенно глухая.
— Но, Фернанда, дорогая, я вам только что сказала, что сейчас без четверти три.
— Это правда, вы правы, моя милая Югетта, свекла у меня сегодня была с листьями, я без домработницы на этой неделе.
— О! Выньте затычки из ушей, Фернанда, вы утомительны.
— И как, Югетта! Кстати, если бы он оказался здесь, этот маршал, поверьте мне, он пожалел бы, что на свет родился… Сколько времени, Югетта?
— Да куда вы так торопитесь, в вашем-то возрасте, что каждые пять минут спрашиваете, сколько времени, Фернанда? — сдается тетя Югетта.
Тут бабушка берет ситуацию под контроль:
— Не говорите этой милой старушке, что она глухая, как тетеря, а то у нее настроение испортится.
Мы ей в этом клянемся, а тетя Югетта делает вид, что ничего не происходит, и насвистывает.
Бабушка пользуется сложным пультом дистанционного управления, у нее висит плоская телевизионная панель, она готовит еду в микроволновке и смотрит «Даллас», но при этом она сокрушается о том, что Франция до сих пор находится под оккупацией.
Бабушка поднимает телефонную трубку, когда звонят в дверь, и бросается к двери, когда звонит телефон.
Бабушка говорит, что время идет быстро и что жизнь коротка.
Хотя ей самой-то грех жаловаться, но она такая, бабушка: дай ей это, она захочет еще и то.
