Сладкоголосый курский соловей Вова теперь превратился в сильного и кровожадного хищника, бросившегося догонять свою законную добычу… Если легконогие джейраны грациозно мчались между барханами, то для боевой машины пехоты таких условностей явно не существовало… Она мощно взлетала на песчаные гребни и с неменьшей энергией преодолевала низинки и ложбинки. На свою беду и к большому огорчению военных пассажиров товарища Смирнова, это небольшое стадо упрямо мчалось вдаль по прямой линии, чем заметно облегчало задачу курносому механу в выборе направления движения… Однако сидящие на броне люди изо всех сил старались не свалиться на полном ходу…
Бешеная гонка за быстроногой дичью продолжалась и продолжалась. Находившийся на той БМПешке старшим военачальником товарищ майор никаких мер по обузданию разошедшегося механа не предпринимал. А командир группы уже в который раз пытался перекричать рёв обеих машин и всё впустую… Военный аналог знаменитого ралли Париж-Дакар решило ничем не уступить своему прародителю…
А джейраны всё мчались и мчались по прямой. И скорей всего пассажирам той брони надоело трястись по барханам и ложбинам. А может быть, они попросту решили сменить свою тактику преследования. Как бы то ни было, но когда стадо в очередной раз оказалось на открытом пространстве, смирновская БМП замерла на месте… И в ту же секунду с неё грянул мощный залп… Стреляло практически всё, что могло стрелять… Кроме скорострельной пушки и спаренного с ней башенного пулемёта, а также ручных противотанковых гранатомётов и сигнальных ракетниц… Все же остальные автоматы и снайперская винтовка выпускали целую тучу пуль и всё по несчастным джейранам… Своим привычным взглядом я даже различил длинную очередь трассеров из пулемёта Билыка.
Когда стрельба стихла, чтобы охотнички перезарядили пустые магазины на полные… Когда механик-водитель Смирнов ещё не успел отпустить сцепление и прибавить оборотов… Вот тогда-то и прозвучал донельзя зычный командирский голос старшего лейтенанта Веселкова. Обычно сдержанный и даже невозмутимый в быту командир группы теперь разошелся не на шутку, перейдя в своей ярости все мыслимые пределы военного хулительства. И длинная веселковская тирада предназначалась в первую очередь механику Вовочке… Как оказалось, в своём недавнем прошлом он был очень уж непотребным ребёнком тире педаростком тире юношей якобы мужского пола… В нынешнем настоящем Смирнов только лишь развил в себе все свои негативные качества… А в обозримом будущем, по словам всё того же командира группы, своенравного механа ожидало неминуемое подвешивание на стволе пушки за одно очень деликатное место… Причём длинный ствол будет подниматься и подниматься очень медленно… Но неотвратимо…
Услышав такое предсказание в свой персональный адрес, механик-водитель Смирнов буквально оцепенел. Он даже не попытался занырнуть поглубже в своё полутёмное логово и запереть за собой бронированный люк. Пока командир группы переводил своё дыхание, юркий курянин Вова даже не повернул своей головы в нашу сторону, чтобы хоть как-то оправдаться за все только что совершенные им проделки с ходовой частью наших машин. А тем более он не стал оборачиваться на товарища майора в поисках поддержки или спасения беззащитной солдатской жизни… Одним словом, Вова Смирнов замер… Всем своим видом показывая абсолютную послушность новым приказам старшего лейтенанта Веселкова.
А тот уже начал извергать вторую, очень замечательную по смыслу тираду… В ней командирская речь шла обо всех солдатах с той брони, которые удумали самовольно распоряжаться дорогостоящими материальными ценностями… Начиная от таких мелочей, как изнашиваемые при стрельбе автоматные стволы и заметно истощённый ресурс обоих двигателей, не говоря уж об амортизационных издержках соприкасающихся друг с другом трущихся деталей… И закончил Весёлый своё выступление упоминанием о безвозвратно утерянных сотнях литров дизельного топлива и тысячах штук патронов, бездарно растраченных в последние полчаса…
— А ведь за них придётся платить… — выговаривал командир уже своим привычным тоном. — Причём именно вам, а не мне. И в десятикратном размере!
Его подчинённые, безмолвно сидевшие на другой БМПешке, тоже решили проглотить на время свои языки. Они даже не стали уточнять то, что в количественном отношении боеприпасов было израсходовано не тысячи штук, а всего-то сотни две или три… Хотя нет, около четырехсот… Ведь пулемётчик Билык тоже постарался от души… И на фоне их всеобщего молчания голос прорезался только у одного человека…
Ну, разумеется, у самого достойного представителя нашей партии в дикой афганской пустыне…
— Веселков! — в обычной своей назидательно-поучающей манере произнёс Болотский. — Как вы можете так выражаться? Один сплошной мат-перемат!
— Сам себе удивляюсь, товарищ майор! — невозмутимо отпарировал командир группы. — Наверное для связки слов…
