Так оно и вышло… То есть на спуск с холмов и преодоление такыра мы затратили около пятнадцати минут. Когда наши БМПешки подъехали к каравану, нас вышло встречать аж шесть человек. Уже одного беглого взгляда было достаточно для того, чтобы понять несколько моментов. Что этот караван остановился здесь на привал несколько часов назад. Поскольку у них горел костёр, на котором что-то варилось в чёрном котле. Что привал афганцы устроили на самой границе твёрдой поверхности такыра и сыпучих песков пустыни. Следовательно, что-либо запрещённое они успели припрятать уже давным-давно. Что теперь-то все караванщики вышли к нам не с распростёртыми конечно объятиями, но абсолютно безоружные и совершенно миролюбивые.
Однако досмотреть караван следовало по всем правилам…
— К машине! — скомандовал командир группы. — Прикрытие — вперёд!
Две подгруппы прикрытия уже спешились и быстро охватили караван полукольцом. Разведчики не подходили к афганцам на слишком близкое расстояние, чтобы сохранить за собой возможность любого манёвра. Будь то огневое поражение внезапно проявившегося противника или же перемещение по местности. Да и от верблюдов можно было ожидать чего угодно… Это в кинокомедии они только плюются… А в суровых условиях пустыни эти животные способны вытворять самое непредсказуемое…
Лично я остался на броне, чтобы в случае необходимости иметь неплохую огневую позицию для своего пулемёта. С башни же гораздо удобней стрелять, чем лёжа на голом такыре. И мне было хорошо видно практически всё. Как рассредоточились обе подгруппы прикрытия, держащие на мушке караванщиков и одновременно с этим контролирующие окружающую обстановку. Как командир вместе с подгруппой досмотра двинулся вперёд, чтобы обследовать место привала и обыскать афганцев. Как Коля Малый очень дотошно досмотрел лагерь любителей пошастать по пустыне, практически вывернув наизнанку их дорожные сумищи-хурджуны и даже заглянув под крышку закопчённого котелка. Как в это время караванщики что-то объясняли Веселкову, энергично жестикулируя руками и показывая ими же разные направления, тыча в одну и ту же пустыню Регистан… Которая окружала нас со всех сторон…
— Малый! Ну, что? — громко спросил командир.
Он стоял в непосредственной близости от караванщиков, которые закрывали собой весь обзор за действиями Миколы. На подходе ко всем им был и майор Болотский…
— Ничего нема! — отозвался обладатель самого разочарованного лица из всех наших бойцов. — Наверное, успели заныкать в песок. В котле у них то ли кролик варится, то ли заяц. Ну, не руками же они его ловили.
Затем по указанию Весёлого досмотровая подгруппа обошла близлежащую местность вокруг лагеря караванщиков. Но каких-либо результатов это не принесло. В последнюю очередь были обысканы сами афганцы. И этим щепетильным делом занялся всё тот же Коля Малый… Наш мастер на все руки…
Афганцы были выстроены в одну шеренгу, причём на удалении в полтора-два метра друг от друга. Такой интервал между ними обуславливался необходимостью того, чтобы обыскиваемые лица не могли что-либо передавать соседу. Или же попросту избавляться от компрометирующих их предметов, отбрасывая крамольную вещь как можно дальше от себя. Но караванщики вели себя очень спокойно и сдержанно. Малый подходил к очередному афганцу, который уже без лишних жестов распахивал свою яркую жилетку и вынимал из её карманов всё их содержимое. Малый внимательно изучал всё, что находилось в сложенных ковшиком ладонях, после чего слегка дотрагивался руками до боков просторной рубахи. Завершающим было прикосновение к тюбетейке или небольшой чалме. На этом обыск заканчивался. Конечно, ещё можно было похлопать руками по широченным шароварам, но Николай счёл данное действо очень неприличным, а потому крайне ненужным.
— Чисто! — заявил Малый, закончив обыскивать последнего подозреваемого афганца. — Ничего нету.
— Понятно, — произнёс командир и оглянулся по сторонам. — К машине!
Это был сигнал подгруппам досмотра и прикрытия, чтобы они оставили свои рубежи и возвратились на броню. Через пять минут все мы уже сидели на БМПешках. Лукачина завёл двигатель…
Вдруг один из афганцев вышел вперёд и стал что-то кричать. Это было что-то интересное, и Веселков приказал механику выключить двигатель.
— Пайса-пайса! — кричал возбуждённый караванщик. — Пул-е мо![7]
Он явно был чем-то расстроен или даже огорчён. Спрыгнувший вниз командир группы несколько раз переспросил афганца, используя одно-единственное «Че?»[8] А местный житель уже плакал, размазывая слёзы по худому лицу… И показывал рукой на Колю Малого. Догадаться о смысле его слов и эмоций было, в общем-то, нетрудно. Афганец хотел одного — чтобы Малый вернул ему деньги, которые Коля будто бы изъял у него во время обыска.
— Малый, ко мне! — приказал Веселков.
