Старший лейтенант Веселков прервал разоткровенничавшегося наводчика коротким окликом «Абдуллаев!»… Товарищ майор вновь заорал своё «Малчать!»… Но вдруг…
И тут к великому нашему удивлению в словесную перепалку решительно ввязался прапорщик Акименко… До того скромненько стоявший поодаль от воюющих сторон…
Видимо его тоже душила чёрная злость к подлецам и негодяям, ворующим воду у кого ни попадя… И хотя его прапорщицкое горе было гораздо меньше, чем майорская трагедия… Всё-таки у Болотского был целый рюкзак с водой… Тогда как у товарища прапорщика имелась соответственно его званию лишь пятилитровая канистра, которую на полном ходу посчастливилось выдуть Бадодию Бадодиевичу вместе с Альбертом Маратовичем…
А может быть прапор решил поддержать товарища майора в самый трудный для него момент и в случае благоприятного для них исхода событий кое-что перельётся и в его пятилитровую канистру… Ну, не в партию же ему сейчас приспичило вступать!.. Беспартийному-то прапорщику…
Как бы то ни было, но ротный старшина с автоматом наперевес вбежал на сцену и тоже подал свой громкий голос…
— Да я сейчас! — заорал новый борец за воду. — Прострелю эту Це Вешку к чёртовой матери! И хрен тогда кому вода достанется!
А вот это он сказал зря… Причем совершенно не подумавши! Хоть мы и называли водой мутную и ржавую смесь Аш-два-О со всевозможными оксидами железа… Но это всё же была жидкость, которая могла смочить глотку и гортань…
И угрозу товарища прапорщика вся группа восприняла более чем серьёзно!..
Поскольку построение группы оказалось очень внезапным, то более половины её личного состава встало в строй без своего штатного оружия… Что вообще-то является нарушением установленного правила «На выходе оружие всегда должно быть под рукой! И точка!»
И теперь нарушители данного постулата в едином порыве и в полнейшем молчании отправились устранять этот недостаток… И на несколько минут от нашего строя осталось лишь несколько бойцов: Билык со своим пулемётом, Абдулла с укороченным «ублюдком», Коля Малый, Лёха Шпетный и я. Мой пулемёт ПКМ, до того прислоненный к правому бедру, теперь был взят мной под ремень…
А на товарища майора, старлея Веселкова и прапорщика Акименко напал столбняк. Они втроём стояли на своих местах… И молчали… Словно персонажи из заключительной «немой сцены» гоголевского «Ревизора»…
Через три-четыре минуты вся группа опять стояла в двухшереножном строю, и у каждого солдата теперь имелся свой персональный ствол. Дольше всех в своей броне копошился механик Смирнов, занырнувший по пояс в свой люк и безуспешно пытавшийся выудить со дна автомат АКС-74У. Но вот и у Вовчика всё получилось, и он бегом помчался обратно… На своё законное место в строю.
А гнетущая тишина по-прежнему давила на всех нас ожиданием чего-то не… Словом, непонятного…
Как и положено командиру… Первым в себя пришел старший лейтенант Веселков. Он дважды кашлянул, словно проверяя наличие у себя голоса…
— Равняйсь! Смирно! — привычным тоном скомандовал наш командир. — Всем слушать меня! С этой минуты я беру контроль за расходованием воды в свои руки! Все! И офицеры, и солдаты будут получать в день по половине фляги! То есть полтора литра на двух человек!
Несколько секунд мы молчали…
— Это для всех? — нерешительно спросил Абдулла.
— Для всех! Сказал, как отрезал, Веселков. — И для солдат, и для офицеров!
И думалось мне в эту минуту то, что и вопрос Абдуллы, и ответ Веселкова сейчас прозвучали персонально для товарища майора… Чтобы тот спустился со своих партийных высот на нашу грешную землю… Чтобы не претендовал на что-то большее, чем все остальные…
И такое поведение старшего лейтенанта Веселкова показалось всем разведчикам очень правильным, а главное — справедливым… Ведь Це Вешка была у всех на виду и каждый солдат теперь мог контролировать расход драгоценной влаги…
Хоть мы и получали до сегодняшнего утра по одной фляге воды на каждого бойца, то есть по полтора литра на нос… Что вообще-то являлось четвёртой частью от ежедневной нормы водопотребления… Это всего-навсего двадцать пять процентов от установленной врачами Мин Здрава СССР дозы!.. То теперь прежняя порция урезалась ровно наполовину и суточное потребление воды отныне составляло семьсот пятьдесят грамм на человека… Это по 31 грамму в час… А если быть предельно точным, то по тридцать одной целой и двадцать пять сотых грамма на шестьдесят минут… И если уж окончательно стать занудой, то приблизительно по полграмма в минуту.
Но все мы отлично понимали, что это должно было произойти… Ведь запас воды сократился до катастрофического минимума…
Вот так… Настали наши тяжкие времена.
