Станислав пригладил волосы, откашлялся, и продолжил:
– Значит так. Однажды Артем с Никой были в гостях, выпили, и Селиванов сбил насмерть молодого мужчину, Григория Водовозова. Машину они утопили, в ужасном состоянии добрались до Клепикова. Только Ника оказалась ушлой бабой. Сначала запаниковала, а потом поняла – ей-то чего бояться? А выгоду из этого можно поиметь. И стала шантажировать Селиванова. Тот все четыре года каждый месяц переводил ей деньги. Так бы она и жила, если бы не жадность. Николь узнала, что ее бывший кавалер идет на выборы, позвонила ему и потребовала увеличить содержание.
– Жадность фраера сгубила, – выкрикнула Глаша. – И не боялась, что ее после таких словечек грохнут!
– Не одна она такая смелая, – ернически сказал Востриков. – Ты, Радова, у нас тоже отважная, как Петя Клыпа.
– А кто у нас Петя Клыпа? – спросил Вениамин.
– Ну, мы сейчас просвещением заниматься не будем. А если захочешь расширить свой кругозор – милости просим на политинформацию, – подвел итог Антон Семенович. – Для «поколения Пепси» и гаджетов скажу: Петя Клыпа – активный участник обороны Брестской крепости. Давай, Станислав, продолжай.
– На чем я остановился? – спросил Возницкий, окидывая взглядом несколько пар внимательно смотрящих на него глаз.
– Вы сказали, что Николь потребовала от Селиванова увеличение суммы выплат, – напомнила ему Тамара Максимовна.
– Именно так, – подтвердил Станислав. – Как уверял Селиванов, когда он пришел с ней переговорить, Николь принимала ванну. Она лежала в пене, пила вино, вокруг плавали лепестки роз, горели свечи… Красивая жизнь. Она сказала Артему, что каждый месяц хочет видеть на своем счете десять тысяч американских рублей. Тот пытался ее увещевать, спорил, умолял. Но не тут-то было. Ника сказала, что если денег не будет, то она отправится прямиком к его жене и тестю. Селиванов вышел из квартиры и услышал, как кто-то поспешил на верхний этаж. Потом посидел на лавочке у подъезда, обдумал все и решил, что проще заплатить. Во всяком случае пока. Он сходил в банк, положил Нике на карточку деньги, вернулся, чтобы сообщить о сделанном платеже, и обнаружил ту мертвой.
Станислав промокнул выступивший на лбу пот бумажной салфеткой и не глядя сунул ее в карман брюк. Карман моментально оттопырился.
– Ну и последнее. Про Назиру. Там вообще глупость произошла. Ей предложили присутствовать на «Сатисфакции», вернее, помочь нашему гримеру Тамаре Максимовне, – продолжил Возницкий.
– Не гримеру, а имиджмейкеру, – уточнила Бородина.
– А, – махнул тот рукой, – хрен редьки не слаще. А выговорить такое слово – язык сломаешь. Так что пусть будет гример.
– Станислав, вы меня удивляете. Я в таком случае вас буду охранником называть. Потому что начальник службы безопасности – слишком длинное название. Язык сломаешь, пока выговоришь, – язвительно сказала Тамара Максимовна.
– Но это не одно и то же, – возмутился Станислав.
– Имиджмейкер и гример тоже понятия разные, – настаивала Бородина.
Она поднялась, одернула пиджак, поправила камею, приколотую к вороту шелковой блузки и эмоционально продолжила:
– Назира показала мне фотографию, попросила сделать такую же прическу. Время у меня было, и я стала эксперементировать с ее волосами. У Назиры стрижка была не совсем такая, как ей хотелось. Но я затылок подколола, пряди спереди выпустила, челку на один глаз зачесала, и получилось очень, ну очень похоже, – Тамара Максимовна в волнении прижала руки к груди. – Назира и пошла по студии форсить.
Выдав все это, Бородина всхлипнула и села на стул.
– Да, Назирка тогда от фотки этой модели просто тащилась. И сама хотела так же выглядеть, – печально сказала Глаша.
– Я продолжу, если позволите, – выждав паузу, сказал Возницкий. – Сафина в студии увидела Селиванова, пококетничала с ним, а в руке ту самую фотографию Ники держала. Артем решил, что Назира все знает и пришла его шантажировать. У страха глаза велики. Ну вот, пожалуй, и все.
Он одернул пиджак и снова промокнул лоб.
– То есть, Назиру убил все-таки Селиванов, – сказал Торопов.
– Он самый. Но адвокат сделает все, чтобы признали, что тот действовал в состоянии аффекта, как и в случае с Клепиковым.
– А Михаила он почему чуть не убил? – спросила Глаша. – Неужели из-за…
– Вы еще спрашиваете! – пребил Радову Станислав. – Это он, девушка, благодаря вам сотворил. Сами сделали, а потом спрашивают! – его возмущению не было предела. – Вы же спровоцировали Селиванова, вот нервы и не выдержали. Вы сказали ему, что Михаил все знает про аварию, Артем и рванул к нему. И баллончиком лидеру партии в лицо пшикали, и шприцом кололи, – Возницкий не выдержал и прыснул. – Это же надо додуматься, идти на преступника с молотком для отбивания мяса и растительным маслом!
Народ зашумел, загомонил. Стали требовать у Глаши рассказать, как это, с молотком и постным маслом.
Вениамин начал в лицах показывать Глашу в «бронежилете», как она натирала шею маслом, чтобы ее трудно было задушить, и как делала выпады в сторону невидимого врага со шприцем наперевес. Все смеялись до колик.
– А кто убил Николь? И за что? – спросил Кира.
