— Она внебрачная, он не станет защищать ее ценой собственной жизни, — цедит Дима сквозь зубы.
— Что ж, значит, Полкан так же, как и мы, лишится своего ребенка.
Я ощутимо напрягаюсь, готовясь встрять между отцом и Демоном, потому что вижу, как сильно его бомбит. Представляю себе на месте его Ангелины Агату и понимаю, что меня бы, наверное, пенило не меньше. Только вот Демон в свою уже по уши, а я так, по большому счету, только попробовал. Решаю, что сейчас не время анализировать свои чувства, и прислушиваюсь к разговору.
— Пап, а не решит ли он, что обмен не равноценен?
— Ты имеешь в виду младшая дочь за старшего сына? Неравноценен, но его старший сын практически пустое место, так что Полкан не сильно потеряет, если мы его просто грохнем. А вот единственная дочь — это хорошая мишень.
Дима подскакивает на ноги и идет к бару. Наливает себе полстакана виски и выпивает залпом. Снова наливает.
— Дима, ты хочешь о чем-то подискутировать? — спрашивает папа, словно издеваясь. Неужели, блядь, не видит, что Демон там подыхает? Брат качает головой. — Хорошо. Вернись на свое место.
Как только Дима занимает прежнее место, отец откидывается на спинку дивана и делает глоток вискаря.
— Так, дети, теперь о работе.
После традиционного семейного ужина, с которого Демон технично слился, отец снова зовет нас с Дэном к себе в кабинет. Мы рассаживаемся на диванах, и папа сверлит нас взглядами.
— Помните, я говорил вам о дочке будущего губернатора?
— Решено, кто им станет?
— Самсонов. В общем, у него дочка…
— Мы помним, — киваю. — Восемнадцать лет.
— Да. Ольгой зовут. Хорошая девушка, школу закончила с отличием. В этом году поступила в университет в Штатах. Способная, скромная, все дела.
— Ну? — подталкиваю его продолжить, когда он замолкает.
— Я подумал, что одному из вас она отлично подойдет.
— Кому-то конкретному или будем бросать жребий? — ржет Денис.
— Тебе, Матвей, — отвечает отец, и я, кажется, начинаю ощущать то, что чувствовал мой младший брат в этом самом кабинете пару часов назад. Вся кровь отливает от головы и как будто испаряется, а сердце пропускает удар. Это что еще за хуйня?
Матвей
Мы с Дэном расставляем фигуры на доске, и я бросаю взгляд на витрину, стоящую в глубине кабинета. Там выставлены несколько наборов шахмат из разных материалов. В том числе коралловые, которые упоминала Агата. Надо перевезти эту витрину домой. Хочу показать Агате остальные шахматы. Ох, и дурак я. Ох, и дурак. Добровольно тащу себя в болото.
— Ты видел фоточки этого одуванчика, которого папа прочит тебе в жены? — Денис нарушает уютную тишину.
— Я не женюсь на ней, — отвечаю ровным тоном, снова переведя взгляд на доску.
Раздается стук в дверь, а потом в проеме появляется секретарь Дениса.
— Добрый день, Матвей Алексеевич.
— Привет, Вика, — отзываюсь я и снова смотрю на доску, расставляя фигуры.
— Денис Алексеевич, тут надо пару документов подписать. Варламов едет в суд, у него через час заседание.
— Тащи, — кивает Дэн и отрывается от доски, чтобы просмотреть принесенные документы. — А где встречное заявление?
— Ой, сейчас. — Она ретируется. До ее возвращения брат пробегает глазами документы, превращаясь в серьезного юриста, который наверняка проконтролирует, чтобы и это дело было выиграно в суде. Дэн реально профессионал в своей сфере, и любит юриспруденцию. — Вот, — вернувшись, Вика кладет ему на папку недостающий документ.
Еще раз перечитав, Дэн подписывает документы, и в это время в кабинет заходит мой секретарь, Карим, и ставит на столик две чашки кофе.
— Спасибо, — благодарю его, напрягаясь, потому что хочу тишины и поиграть в шахматы, пока у нас с братом есть на это время, но паломничество помощников лишает меня такой возможности.
Наконец секретари испаряются из кабинета, закрыв за собой дверь, а мы с Дэном начинаем партию.
— Так о чем это мы? — спрашивает Денис, переставляя пешку и делая глоток кофе. — Ах, да, о милой девочке Олечке Самсоновой. Так ты видел ее?
— Нет. Мне неинтересно.
— Зря ты так, брат. Она — будущая Стэпфордская жена. Будет делать лицо на публику, рожать тебе детей и держать язык в заднице, если будешь ходить налево.
— И прибухивать втихаря за завтраком, — отзываюсь мрачно. — Не тупи, твой ход, — подгоняю брата, когда он, вместо того, чтобы продолжать игру, пялится на меня.
— А тебе не пофиг? Пусть прибухивает. Главное, что у тебя будет полная свобода при том, что ты будешь окольцован с правильной телочкой. Не брак — мечта.
— Ну и женись на ней сам, раз мечта, — предлагаю Дэну, делая глоток горячего напитка.
— Не-е-е, я еще погулять хочу. К тому же, если ты женишься на Олечке, Агата останется одна. Такую девочку нельзя оставлять одну.
Я знаю, что он меня провоцирует, пытаясь заставить вслух признать, что я запал на Ровинскую. Но хрен ему, а не признание. Если и признаюсь, то только ей, а брат может идти в задницу хорошей девочки Олечки.
— Тронешь Агату, я тебе член узлом завяжу, — рычу негромко.
— В каком это смысле? Ты сам мне ее отдал.
