Он прав. Отдал. Когда считал, что она очередная навязчивая сучка, которая будет выносить мне мозг своими признаниями и восхищением. Кто же знал, что я так залипну за настолько короткий срок?
— Как отдал, так и забираю.
— Ты не дашь ей два члена. А Агате, кажется, это понравилось.
— Я найду способ, как удовлетворить свою девушку.
— Ого! — восклицает Дэн, практически вколачивая пешку в доску.
— Аккуратнее! — рявкаю я.
— Девушку? — спрашивает брат, и я сталкиваюсь с его полным недоумения взглядом. — Ты, бля, серьезно? — он начинает ржать. От души так, запрокинув голову, а я раздраженно скриплю зубами.
— Не беси.
— Бля, девушку, — отсмеявшись, повторяет он, вытирая глаза от слез.
— Что смешного? — цежу недовольно.
— Ты смешон, Мот. Называешь ее своей девушкой, при этом не можешь признать собственные чувства. Ты ж вроде не трус. Так что мешает?
Откидываюсь на спинку кресла и пью кофе, глядя на брата над кромкой чашки.
— Мот, если ты влюбился, просто реально признай это. Еще ни у одного мужика от этого не отвалились яйца.
— Спорное утверждение. У Демона отвалились, — качаю головой.
— Да они у него теперь из титана! — восклицает Денис. — Вот посмотришь, этот гаденыш снова выкрутится из ситуации. Он найдет способ уберечь свою балерину от бати. Просто, думаю, он еще не готов к прямому противостоянию.
— Как считаешь, а мы с тобой готовы?
— К чему?
— Предать семью. Я просто прикидываю, как бы поступил на его месте, и не уверен, что отстаивал бы девушку перед отцом.
— Ты был ближе всех с Илюхой, — серьезно говорит Дэн, — поэтому у тебя в голове не укладывается, как можно выбрать любовь вместо мести.
— Нет, вряд ли, — качаю головой и киваю Дэну на доску, чтобы не отвлекался от игры.
— Точно тебе говорю. А ты представь на месте Ангелины Агату.
Как только он произносит это, в груди все сжимается и колет в районе сердца. Я уже представлял ее во время разговора в кабинете с отцом и Демоном. Тогда была такая же реакция, и мне она пиздец как не нравится. Надеюсь, мне не придется вставать перед выбором.
— Ага, по ходу представил, — говорит Дэн. — Ты аж побледнел.
— Ни хера я не бледнел.
— Слушай, какие еще доказательства тебе нужны, а? Ты, блядь, по самые помидоры, но как тупой осел, споришь сам с собой. Ждешь, пока она окончательно исчезнет с радаров, чтобы осознать? Возьми тупой нож и пили себе им ногу. Ощущения те же, только никакая девочка не пострадает.
— Дэн, женись на Оле, — подняв голову, внезапно предлагаю я. — Или не женись, но сделай вид, что ты ее хочешь.
— Я, по-твоему, самоубийца? — хмыкает брат.
— Слушай, это временно. Мне надо зафиналить историю с Агатой, и тогда я женюсь.
— Так ты ее вчера так феерично зафиналил, что уже и напрягаться не надо.
— Я не так хочу.
— Ой, деби-и-ил, — тянет Дэнчик и качает головой. — Ну что за упертое создание? Ладно, посмотрю на приеме на эту цыпочку, и дам тебе ответ.
— Надо до приема объявить, я хочу Агату с собой взять.
— Нахера? Блеснуть ею в обществе, чтобы что? Кому что ты пытаешься доказать?
— Просто хочу показать ей этот мир.
— Ну да, — Дэн скептически кривит губы. — Ладно. Но я не буду на ней жениться! — тычет он в меня пальцем, а потом переставляет следующую фигуру на доске, сжирая мою пешку. — Счет открыт.
Агата
Недолго я держалась. Всего пару недель. Но за это время я получила через доставку несколько роскошных букетов, кучу сообщений и звонков. И все это… от Матвея! Да, именно от него! Я ожидала бы такое от его брата, но Денис, наоборот, залег на дно. Написал только, чтобы я немного помучила его брата, но все же сдалась на его милость, потому что он страдает, но, цитирую: “просто дебил, поэтому не может осознать свои чувства”. Эти слова немного приободрили. Если у него есть ко мне чувства, то…
Мне приходится напоминать себе, что Матвей вот так запросто бросил меня в том клубе. Заведенную, растерянную. Может, он пошел трахаться с какой-то девушкой, которую не надо уговаривать сделать это прямо на столе? Вполне возможно, его заводит публичный секс, а я сразу же поставила границы, отказав в этом удовольствии.
— Добрый вечер, Агата, — здоровается Матвей, протягивая мне небольшой букет каких-то очень красивых цветов, названия которых я не знаю. Я жду, что он поцелует меня, но этого не происходит.
— Добрый. Спасибо, — отзываюсь немного севшим голосом, проглатывая обиду.
Мы усаживаемся в машину, и Матвей тут же поднимает перегородку между нами и водителем. Положив букет между нами, создаю видимую преграду. Хочу, чтобы он ощущал ее. Чтобы понимал, несмотря на то, что я уже люблю его до зубовного скрежета, не позволю со мной так обращаться.
— Хочу кое-что прояснить, — говорит он, но я перебиваю.
— Сначала я, если ты не против. — Матвей сжимает челюсти, но кивает. — Ответь только на один вопрос, но честно. Я пойму, если ты соврешь.
— Как? — спрашивает он, и я вижу смешинки в его глазах и то, как расслабляется его лицо.
— По глазам.
Матвей улыбается, но я вижу, что он пытается эту улыбку подавить. Смеется надо мной? Я такая смешная?!
— Задавай.
— Куда ты подевался в тот вечер в клубе?
