Открыв капот машины, заливаю стеклоочиститель и протираю порожек, который испачкала пару дней назад, когда был дождь. Собираю мусор из салона и выбрасываю, после чего сажусь за руль и промываю лобовое стекло. Повернув голову, вижу, как на парковку медленно въезжает седан Матвея. У меня по всему телу мурашки только от его машины. Она такая… даже не знаю. Добавляет ему таинственности и говорит о своем владельце громче всяких слов. Строгая, высокого класса, мрачная, слегка пугающая, но манящая.
Как только автомобиль останавливается, открывается задняя дверца, и на улице появляется Громов собственной персоной. Идет к моей машине, на ходу застегивая пуговицу пиджака. На глазах темные очки, идеальная стрижка, идеальное все. Он — воплощение опасности и безупречности. Я тоже покидаю салон своей Жучки.
Подойдя ко мне, Матвей наклоняется и чмокает меня в губы, а я льну к нему, как к оазису в пустыне. М-м-м, его аромат, аура — все это просто сбивает с ног. Ну какая девушка устоит?
— Ты приехал просто поцеловать меня? — кокетничаю, когда Матвей отрывается от моих губ.
— Приехал отдать тебе это, — он вынимает из кармана пиджака небольшую коробочку, и я застываю.
В таких обычно дарят… Ну нет, не может быть. Он же не… Матвей открывает коробочку, и я выдыхаю. Даже не заметила, что затаила дыхание. Не знаю, что испытываю: облегчение или сожаление.
На бархатной подушечке покоятся серьги. Небольшие, аккуратные, но камень вполне заметный. Я присматриваюсь к нему. Зная Матвея и его тягу ко всему лучшему, сомневаюсь, что это фианит. Но не мог же он подарить мне то, о чем я думаю, если считает наши отношения просто договором?
— Что это за камень? — спрашиваю негромко, заливаясь румянцем. Черт, теперь он решит, что мне важна стоимость подарка, а не его ценность.
— Бриллиант, — спокойно отвечает он. — Ты сказала, что хочешь, чтобы я сам выбрал подарок, я так и сделал.
— Чувствую себя валютной проституткой, — нервно смеюсь. М-да, и шутка так себе.
— Надо было выбрать украшение из проволоки, чтобы не оскорбить твое достоинство? — раздраженно бросает Матвей.
— Прости. Я ценю. Мне нравится твой подарок и… не важно, сколько он стоит. Сам жест… Он… В общем, мне нравится, — мямлю я, глядя в темные глаза Матвея.
— Хорошо. А то я уже начал переживать, что должен покупать тебе дешевую бижутерию, чтобы подчеркнуть твою ценность как личности и не оскорбить дорогим подарком.
Я улыбаюсь и бросаюсь к Матвею на шею, крепко прижимаясь к нему.
— Не надо. Покупай то, что считаешь нужным.
Он передает мне коробочку, и я глажу кончиками пальцев изящное украшение.
— Завтра у нового губернатора в доме состоится прием. Хочу, чтобы ты пошла туда со мной.
Я резко поднимаю голову и сталкиваюсь с Матвеем взглядом.
— В качеств кого?
— В качестве моей пары, — недовольно отвечает он. — Что за глупые вопросы? Надо будет купить платье, туфли и что там еще? Я сбросил тебе на счет деньги, чтобы ты не тратила свои.
— Мне на счет? Откуда у тебя мой счет?
— По номеру телефона. Купи дорогой наряд, не экономь. Если денег будет мало, дай знать, я добавлю.
Делаю глубокий вдох. Конечно, как всякой девочке, еще и лишенной возможности баловать себя, мне нравится, что рядом со мной мужчина, который может решить эту проблему. Не считаю нужным играть в ханжу и корчить из себя обиженную невинность, если мужчина хочет порадовать. Но воспитание — в частности установка быть скромнее — щекочет язык возмущением. Провожу по нему зубами, чтобы буквально соскрести ложную скромность. Матвей замечает этот жест и, схватив меня за затылок, впечатывает в свое тело, набрасываясь жадным поцелуем на губы. Р-р-р, как же я люблю, когда он такой несдержанный!
— Хочу тебя, — рычит в мои губы.
— Не здесь же.
— Мне, к сожалению, надо ехать, у меня встреча. Но вечером заеду за тобой.
— Не могу вечером, — с сожалением отвечаю я, глядя в его глаза, в которых бушует шторм.
— Тогда приеду на полчаса и трахну тебя прямо в машине. Наберу. Не надевай трусики, когда пойдешь ко мне.
Еще раз коснувшись моих губ, он разворачивается и уходит к своей машине, а я остаюсь обтекать и плавиться от его слов. Какое там надеть трусики? Теперь они весь день будут мокрые от воспоминаний о его обещаниях.
Спустя час я уже въезжаю на территорию дома отца Гели и паркую машину на подъездной дорожке. Я, наверное, никогда не привыкну к такой роскоши. Уже в который раз навещаю тут подругу, но все равно любуюсь на окружающую обстановку.
В дом меня впускает экономка. Милая женщина, которая заботится о Гельчонке, если верить подруге.
— Заходите, Ангелина у себя.
Поднимаюсь наверх, слыша за спиной голос мачехи Гели:
— Кто там пришел?
— Подруга Ангелины, — отзывается экономка.
— Устроила проходной двор! Сама приживалка, и сюда тащит таких же.
Мерзкая баба. Такая склочная и скандальная, что Геля практически воет из-за нее.
Поднявшись, стучусь в дверь спальни подруги и, получив разрешение, вхожу.
— Ой, я ждала тебя чуть позже. — Геля садится на кровати. — Поэтому прилегла.
— Может, я время перепутала? Прости. Если ты отдыхаешь…
