— Жертва найдена, курок взведен, — говорит Матвей и ухмыляется. — Пойдем, красавица, налаживать связи.
Понятное дело, связи налаживает только Матвей. Каждому, к кому мы подходим или кто подходит к нам, он представляет меня как свою девушку, что приятно. Но лица сливаются в один смазанный образ, а от обилия камней Сваровски и бриллиантов у меня начинает рябить в глазах, так что я наконец сдаюсь и сбегаю в дамскую комнату под предлогом попудрить носик.
Захожу в туалет, но там занято.
— Ой, простите, — пытаюсь выйти, но стоящая у зеркала девушка улыбается мне.
— Проходи, здесь туалет отдельно, раковина отдельно.
Кто вообще делает такое в жилом доме?
— Спасибо, я хотела только помыть руки.
— А, ну тогда мой. — Она немного смещается в сторону и, прислонившись бедром к столешнице, закручивает тюбик с блеском для губ. — Я вижу тебя впервые. Кто ты?
— Меня зовут Агата.
— Кто твои родители? Врачи? Прокуроры? Судьи? Политики?
Папа преступник, а мама администратор отеля. Но я, конечно, не произношу этого вслух.
— Никто из перечисленных, я здесь в качестве плюс один.
— Эскорт? — окидывает она меня взглядом, а я почему-то краснею и делаю воду холоднее, чтобы остудить руки, потому что, кажется, пылают даже ладони.
— Нет. Почему сразу эскорт?
— Потому что ни один мужчина из присутствующих не будет встречаться с простой девушкой.
— С чего вы взяли? — задираю подбородок и беру из стопки чистое полотенце, чтобы вытереть руки.
— Интересно, — прищурившись, тянет она. — И с кем же ты пришла?
— Не ваше дело. Не твое, — быстро исправляюсь, потому что она же позволяет себе мне “тыкать”. Почему я должна с ней церемониться?
Она улыбается и кивает, как будто я подтвердила ее догадку.
— Будь осторожна, простая девочка, в этом зале очень много пираний. Сожрут и косточками не подавятся.
Подмигнув мне, она бросает блеск в микросумочку и выходит из туалета, а я остаюсь переваривать. Не покидает чувство, будто меня окунули в грязь. Никогда еще я не чувствовала себя настолько никчемной, хоть это чувство после ареста папы знакомо мне не по наслышке.
Нанеся на руки крем, который нахожу на полочке над раковиной, засовываю под подмышку клатч и выхожу из туалета с твердым намерением найти Матвея, чтобы отвез меня домой. С меня достаточно этого цирка уродов. Но моего мужчины нигде нет, и у меня начинается легкая паника. Он же не мог оставить меня здесь одну? А если отлучился с кем-то поговорить, то что делать мне? Теперь каждое лицо, которое раньше мне казалось дружелюбным, напоминает уродливую маску, а улыбки — оскал. Я кружусь и кружусь по залу в поисках Громова, но его нигде нет. И когда я уже решаюсь вызвать такси и уехать домой одна, слышу за спиной:
— Заблудилась, малышка?
Матвей
Вернувшись с перекура, осматриваюсь и вижу, что Агата мечется по залу, крутя головой. Меня ищет? На лице озабоченность и испуг. Она выглядит так, словно потерялась. Подхожу к ней со спины.
— Заблудилась, малышка?
— Матвей, — выдыхает она, разворачиваясь лицом ко мне.
Клянусь, в этот момент Земля перестала вращаться, и все вокруг замерло. Наверное, ради такого взгляда мужчины и связывают себя обязательствами. Чтобы именно так женщина смотрела только на него. Как на своего спасителя. Как на единственный источник ее спокойствия и безопасности.
Я притягиваю ее к себе за талию, едва удерживаясь от того, чтобы обернуть вокруг нее руки и крепко прижать к себе. Высшее общество не оценит такого жеста, а вокруг нас слишком много зрителей.
— Отвези меня домой, — просит Агата. — Или вызови мне такси.
— Ты приехала со мной, со мной и уедешь. Что-то случилось?
— Нет, — неуверенно отвечает она. — Просто устала.
— Пойдем.
По дороге к выходу набираю водителя, чтобы подогнал машину. Жму руки паре встретившихся по пути знакомых и наконец вывожу Агату из дома и усаживаю на заднее сиденье машины. Обойдя ее сзади, устраиваюсь рядом с Агатой.
— Марат, везем Агату домой, — командую я и поднимаю перегородку, как только машина трогается с места.
Беру Агату за руку, а она придвигается ближе и кладет голову мне на плечо.
— Расскажешь, что случилось?
— Ничего. Просто устала.
— Слабо верится, — отзываюсь я. Пятой точкой чувствую, что на приеме произошла какая-то хрень, которой Агата не хочет делиться. Понимать бы, кто и что сказал ей.
— Я просто не привыкла к такому.
— Всем девушкам нравятся светские приемы.
— Я не сказала, что мне не понравилось. Мы провели там три часа. Просто… это утомляет. Всем надо улыбаться, — с отвращением говорит она. — Делать вид, что тебе все нравится, сыпать комплиментами, благодарить за те, которые сделали мне. Какой-то фестиваль лицемерия.
— Таков уж высший свет, — отвечаю я.
— Вот я и говорю: он утомляет.
Положив вторую ладонь ей на щеку, поглаживаю кончиками пальцев нежную кожу, а потом целую Агату в макушку. Просто порыв, ничего более. Но этот жест отзывается теплом в моей собственной груди.
