— С удовольствием, — хищно оскаливаюсь и вскакиваю на ноги. Теперь у меня появился повод немного помесить брата.
Мы возвращаемся к спаррингу, но теперь он более ожесточенный. Удары сыплются на наши головы с такой скоростью, что мы оба едва успеваем их блокировать. При очередном перерыве стоим в стойках и сверлим друг друга глазами, испепеляя.
— Ты же любишь ее, — рычит Денис.
— Нет.
— Или признай свои чувства, или отвали, дай другим дорогу.
— Это тебе, что ли?
— А хоть бы и мне.
— Пошел на хер.
— Тогда признай свои чувства.
— Нахрена?! — рявкаю я. — Ты же сам только что сказал, что я должен оставить ее в покое!
— Чтобы… — он опускает голову и качает ею, а потом снова смотрит мне в глаза. — Чтобы остановить от притязаний тех, кто берет в расчет твои чувства.
Мы замолкаем на несколько секунд. Просто смотрим в глаза друг друга, безмолвно разговаривая. Я сам виноват, что Дэн запал на мою девочку. Сам отдал ее ему. И что теперь мне делать? Я в который раз расщепляюсь на две личности. Одна — это старший брат с грузом ответственности на плечах. Он хочет отступить и дать Денису возможность построить отношения с Агатой. Этот же старший брат должен жениться на Оле Самсоновой и стать тем, кто укрепит семейное положение. А второй… Второй — это я настоящий. Который, мать его, уже по уши в Ровинскую! Тот, который хочет защищать ее, любить. Скрыть ото всех и обезопасить. Закрыть своим телом от целого мира. И что, черт подери, мне делать в этой ситуации?!
Для всех будет лучше, если восторжествует здравый смысл. Если я, пожертвовав собственным счастьем, позволю братьям выбирать себе девушек. В конце-концов, разве не такова судьба старших сыновей?
Срываю перчатки с рук и спрыгиваю с ринга под недоуменный взгляд Дениса.
— Мы с ней расстались. Конец истории, — цежу сквозь зубы, с трудом выдавливая из себя эти слова и сваливаю в раздевалку.
После душа одеваюсь и выхожу из зала, на ходу прикуривая сигарету. Телефон в кармане разрывается, но я не хочу никого слышать. Это не рингтон, установленный на семью, так что вполне могу проигнорировать звонок. Ага, третий раз за последние пять минут. Когда телефон начинает звонить в пятый раз, выругавшись, достаю из кармана и зависаю, глядя на экран. На нем фотография Агаты в порошке и ее имя.
— Блядь, — выдыхаю беззвучно, а потом отвечаю: — Слушаю.
— Матвей! — рыдает она в трубку, и волоски на моем теле встают дыбом. — Помоги! Пожалуйста! Я не знаю, кому еще звонить!
— Агата, что случилось? — взволнованно спрашиваю, отбрасывая окурок в сторону.
— Гелю… Ее похитили. Мы были в торговом центре, у меня в машине все время срабатывала сигнализация. Мы с ней пошли посмотреть, в чем дело. Подъехал черный фургон, оттуда выскочили мужчины в масках, затолкали ее в фургон, выбросили телефон и уехали. Матвей, я не знаю, кому еще звонить! Ее телефон разбит, по нему проехалась машина, так что я даже не могу включить его и посмотреть номер ее отца. Помоги, пожалуйста, — рыдает она.
— Тише, маленькая. Я сейчас приеду. Ты где?
— В ТЦ на проспекте.
— Оставайся там. Только не стой на парковке. Сядь в какой-нибудь кофейне и сбрось мне ее название, я приду туда. Агата, слышишь меня? — зову, когда она не отвечает. — Сядь в кофейне. Уйди с парковки сейчас же!
— Хорошо.
— Давай, малышка. И постарайся не плакать. Когда я приеду, сможешь прорыдаться. А сейчас тебе надо взять себя в руки.
— Ты найдешь ее? — всхлипывая, спрашивает она.
— Обязательно найду, — обещаю твердо, хоть и сам не уверен в том, что сдержу это обещание.
Матвей
Прыгнув в машину, завожу мотор и сразу набираю Демона. Слушаю долгие гудки, а потом звонок прерывается. Я снова и снова повторяю свои действия. Мне нужно как можно скорее убедиться, что наш младший придурок пошел на крайние меры, иначе не знаю, что сказать Агате. И опять я сам назначаю себя буфером между отцом и Димой, потому что понимаю брата. Но и от страхов отца отмахнуться тоже не могу. Вся империя может рухнуть, если хоть один из сыновей Громовых пойдет против интересов семьи.
Демон не отвечает, но я не перестаю набирать его до самого торгового центра. Уже хочу сбросить звонок и связаться с Артуром, как Демон внезапно отвечает:
— Мот?
— Ты долбоеб, — рычу я.
— Папа уже в курсе?
— Что ты идиот или что выкрал Ангелину?
— Откуда ты узнал об этом?
— Агата позвонила.
— Так, может, это не я украл, — говорит он, но я слышу напряжение в голосе, а, значит, этот балбес таки решился на похищение.
— Будешь телочкам заливать, — хмыкаю я, немного расслабившись. — Только ты можешь быть настолько отключенным, чтобы украсть дочку криминального авторитета. Ты и твои дружки. Это ж они тебе помогли?
— Какая разница?
— Дим, это первый шаг для развязывания войны, — предупреждаю его. — Ты хоть это понимаешь? Сейчас же Полкана никто не остановит, и хер его знает, сколько еще людей ляжет рядом с Илюхой.
— Понимаю.
— И что думаешь делать?
