Мысли Першина путались, противоречили одна другой. Разобраться в этом клубке было невозможно. И все-таки без Славика здесь не обошлось, сделал вывод Николай. Только вот куда с этим выводом податься? Если предположить, что в деле участвовал Ладынин, то...
Николай затряс головой. Просчитать действия Вадима было не по зубам.
Появилось ощущение, будто что-то он здесь пропустил, недоучел. Очень важное, что не принял во внимание. А без этого выиграть предстоящую партию было невозможно.
Глава 6
- Да не знаю я ничего! - заорал Костыль, пытаясь освободить свою руку от хватки Першина.
- Ты не ори, - спокойно сказал Николай. - Я тебя пока ни в чем не обвиняю. Пока. Понял? - подчеркнул он.
- Ты что, с дерева упал? Я вчера весь вечер напротив тебя просидел, забыл спьяну?
- Все просидели, а икона пропала.
- Славик "досками" уже не занимается, у него сейчас другой бизнес.
- Это не "доска", это икона Николая Угодника старого письма. Доронькин давно на неё зарился.
- Было дело, загорелся, но потом остыл. Мне он про это ни словом не обмовился. Слушай, - опять затрепыхался Костыль. - Чего ко мне пристал? Найди хозяина, у него и спрашивай.
- Спрошу, не беспокойся, только я для начала хочу с тобой переговорить.
- Переговорил, дальше что? - Шигин, видя, что ему ничего не угрожает, наглел на глазах.
- Мне ведь кое-что про ваши делишки тоже известно.
- Да когда это было, в студенческие годы! - отмахнулся Костыль. - За те делишки я сполна рассчитался.
Першин молчал, и от этого молчания таяла наглость Шигина.
- Что, что... - он беспокойно завертелся на месте.
- Да ничего, - с деланным равнодушием сказал Николай. - Помнишь, месяца полтора назад мы вместе от Доронькина возвращались?
- Ну, - неуверенно кивнул Костыль. - Вроде было.
- Ты мне про бабульку одинокую рассказывал, которую вы со Славиком обобрали, а она вам, подлецам, ещё спасибо говорила.
- Ну ты полегче насчет подлецов, - огрызнулся Костя.
Николай, не обращая внимания на его слова, продолжал:
- "Деточки, это для истории надо сохранить". Помнишь, как ты бабку ту передразнивал и хохотал во все горло?
- Ты... - Шигин не находил слов. - Ты, гад, специально у меня все выспрашивал, чтобы потом прижать.
- Нужен ты мне, как... - Николай выругался, что делал очень редко. - А гад - это точно, нужно было ещё тогда в милицию сообщить про ваши делишки. Характера не хватило, друзья вроде. "Друзья", - повторил он и сплюнул.
Костылю стало нехорошо. Едва услышал про бабку, помертвел от страха.
Он клял себя последними словами. Ну кретин, распустил язык! Только ментовки ему сейчас и не хватало! Начнут копать, всего навешают по совокупности заслуг. Последний раз отвертелся, четко под статью попадал, думал, все, загремел. Скупка краденого с целью наживы, до пяти лет статья, между прочим. Когда понял, что пронесло, неделю пил беспробудно, чуть Богу душу не отдал.
На старуху Костыля вывел Доронькин. У неё хранилось немало старинных вещей, которыми она очень дорожила. Из старинной дворянской фамилии была бабуся, некоторые предметы принадлежали видным деятелям прошлой эпохи. Продать? Да упаси Бог! К ней кто только не подкатывал с подобными предложениями.
Доронькин, проведя разведку, решился на гениальный ход. Устроил так, что с бабкой его познакомила женщина, которой старуха доверяла. Как ему удалось этого добиться - большой секрет, Шигину об этом не докладывали.
Славик, как ни странно, умел находить общий язык с пожилыми дамами. Он обхаживал старуху, как мог, стараясь не переборщить. Но волновался напрасно: недоверчивая владелица антиквариата была покорена.
Потом пришло время включать в игру Шигина.
Доронькин заранее запасся нужными бланками и печатями, где его компаньон фигурировал как директор несуществующего музея. Липовые документы сработали, у старухи отпали последние сомнения.
"Память о ваших замечательных родственниках, выдающихся людях эпохи должна сохраниться навека", "Никто не забыт и ничто не забыто!" - внушал старухе. Он был убедителен, пожилая женщина и вправду решила, что хранившиеся у неё вещи должны стать достоянием народа. Тем временем Доронькин подсчитывал стоимость антикварных предметов.
Словом, операция была проведена блестяще, с фантазией. Часть вещей была реализована за границей через дилерскую антикварную фирму в Нью-Йорке, которой заправлял приятель Доронькина Борис. Другая часть антиквариата осела в России у людей небедных.
Костылю в этой истории не нравилось то, что все "музейные" документы были оформлены на него. Случись что, шевелилась подленькая мыслишка, Доронькин в стороне, а он в ответе.
Славик успокаивал его:
- Чего волну гонишь? Старуха не сегодня-завтра помрет, она не встает уже.
"Не встает, - волновался Костя. - А если все же поднимется, что тогда?"
Иногда на трезвую голову думал о том, что Славик и его обошел, как ту нелепую старуху. Шеф до сих пор с ним сполна не рассчитался за выгодное дельце, все обещаниями кормит.
Сейчас, сидя на лавке в скверике рядом с Николаем, Костыль шкурой почувствовал опасность.
- Не гони "пургу", - сказал он, пытаясь придать голосу уверенность и развязность.
