— У такого учителя, как вы, Семен Васильевич, можно многому научиться, — искренне говорил Яремчук. — Взять хотя бы ваш доклад на сегодняшнем совещании. Для меня, молодого командира, это настоящая школа…
— Ну как там Домникия Даниловна, сын? — деликатно прервал его Руднев, не любивший похвал. — Вот уже скоро будет год, как их из Брянского леса на Большую землю отправили… Юра, наверно, подрос уже?
— Конечно, подрос и очень похож на вас.
Потом Яремчук рассказал, как осенью 1942 года невдалеке от Путивля был тяжело ранен. Помогли местные жители. Нашли его полуживого после боя, спрятали, подлечили, а потом партизаны из Хинельского леса отправили его самолетом в Москву. После лечения в госпитале Яремчука направили в партизанский санаторий. Там и познакомился он с Домникией Даниловной, которая в санатории библиотекой и всей художественной частью заведует…
— Как она там? — встрепенулся Руднев. — Очень постарела?
— Почти нет, — замялся Яремчук. — Только вот голова у нее совсем белой стала… За Радика очень переживает, день и ночь о нем беспокоится.
— Эх, заскочить хотя бы на часок в Москву, посмотреть, какой она теперь стала, семью проведать, — задумчиво вздохнул Руднев.
— Так за чем остановка, Семен Васильевич, самолеты же у вас каждую ночь приземляются?
— Нельзя, Вася, нет времени. К большому и ответственному рейду готовимся… Ну, а как же ты? Твои харьковчане где-то на Сумщине застряли?
— Пока с группой товарищей прилетел в расположение соединения Сабурова командиром отдельного диверсионного отряда имени Кармалюка. А через несколько дней пополнюсь людьми и двину на запад для самостоятельной работы.
— Вот это правильно! — одобрительно отозвался Руднев. — Ты уже хорошо подготовлен, чтобы командовать отрядом. Главное — береги людей и себя, не ошибайся.
— Минер ошибается раз в жизни, товарищ комиссар, — улыбнулся Яремчук.
— Нет, нет! Минеру ошибаться вообще не положено. Особенно тебе, — пожимая на прощанье руку, говорил Руднев. — Твоя же мирная профессия, кажется, учитель истории?
— Да.
— Так вот запомни, что такие учителя истории, как ты, нам будут очень нужны после войны. И я надеюсь, что, возвратившись из рейда, мы еще встретимся с тобой и вместе отпразднуем нашу победу.
— Обязательно, Семен Васильевич, — ответил Яремчук. — Желаю вам счастливого пути!
Через несколько минут всадника укрыли на лесной дороге ветви могучих дубов и кленов.
— Замечательный человек этот Руднев! — высказал Яремчук свой восторг подошедшему к нему комиссару Ровенского соединения Л. Е. Кизе. — Комиссар на всю партизанскую Украину.
— Тебе, Василий Максимович, нельзя отказать в наблюдательности, улыбнулся Кизя. — Семена Васильевича я знаю с прошлой весны и многому от него научился. Умению работать с людьми, воспитывать их и водить в бой у Руднева учатся все партизанские политработники на Украине.
После совещания по-новому перестроили свою работу партийная и комсомольская организации. По совету Д. С. Коротченко в соединении была создана партийная комиссия, имеющая право утверждать решения первичных организаций о приеме новых членов в партию. В ее состав вошли представители от всех отрядов, именовавшихся теперь батальонами: Г. Я. Базыма, А. Я. Бондаренко, П. А. Дорошенко, Я. Г. Панин, И. П. Хоменко.
У секретаря партийной комиссии Якова Григорьевича Панина в горячие дни подготовки к новому большому рейду было не меньше работы, чем у начальника штаба Григория Яковлевича Базымы. Нужно было привести в порядок личные дела коммунистов, которых изрядно накопилось в предыдущем походе. К тому же многим партизанам хотелось идти в новый ответственный рейд коммунистами.
На первом же заседании парткомиссии были утверждены решения парторганизации о приеме кандидатами в члены партии командира кавалерийского эскадрона Александра Ленкина, заместителя командира соединения по разведке Петра Вершигоры, начальника штаба четвертого батальона Петра Брайко, командира взвода Семена Лемаева, разведчика Николая Мурашко, автоматчика Ивана Приходько и много других товарищей, отличившихся в боях.
Через несколько дней на одном из заседаний парт-комиссии было утверждено решение о приеме в партию комсомольца Радия Руднева. Начав воевать с первого дня организации отряда, юноша зарекомендовал себя смелым и находчивым бойцом. Он вместе со всеми партизанами делил тяжести боевой жизни, ходил в бой и на диверсии, по нескольку дней бывал в разведке, налаживал связи с молодыми подпольщиками, за что заслужил доверие и уважение среди всего личного состава соединения. Боевые награды на его груди — орден Красной Звезды и медаль «Партизану Отечественной войны» 1-й степени — были неопровержимыми свидетелями воинской доблести и мужества этого общительного смелого юноши. Рекомендовали Радия в партию Сидор Ковпак, Яков Панин и комитет комсомольской организации соединения.
Когда все члены партийной комиссии единодушно высказались за то, чтобы Радия Руднева принять кандидатом в члены Коммунистической партии и подтвердили это своими голосами, комиссар подошел к сыну:
