От неожиданности я повернулся назад и увидел вышедшего из-за печки высокого человека, одетого в длинную солдатскую шинель с новым комсоставским ремнем. Его светло-голубые глаза излучали теплоту и доброжелательность.
Черноусый военный шагнул ему навстречу и, протянув обе руки, воскликнул радостно:
- Спасибо вам, товарищ Канавец, за помощь!
- Семен Васильевич, - попросил Канавец, - дайтэ його нам, в Конотопский отряд. У нас совсем нет командиров!.. - И обращаясь уже ко мне, добавил: - Пойдешь к нам?
- Пойду, - ответил я, не задумываясь.
Черноусый улыбнулся и, повернувшись к сидевшему отдельно, за небольшим столиком, человеку с бородкой клинышком, спросил:
- Как, Сидор Артемович, отдадим?
- Та нэхай бэрэ, - махнул тот рукой.
- Ну, спасибо вам за подкрепление, - поблагодарил их Канавец.
В этот момент в горнице появился тот белобородый, похожий на Деда Мороза, старик, что разделывал в кухне кабанчика, и, подойдя ко мне вплотную, угрожающе крикнул:
- Ну, лейтенант, так твою и разэтак! Смотри! - Он поднял свой большой нож и, с озорством в глазах, направил острие прямо к моему горлу. - Если ты хоть на один грамм сбрехал, я этим самым ножом распорю тебя от бороды до пупа!..
Все засмеялись. А Дед Мороз, надвигаясь на меня, крикнул еще громче:
- Понял?
- Понял, - ответил я спокойно. - Вам не придется этого делать. Постараюсь оправдать доверие!
- То-то же! - И в прищуренных глазах его мелькнула усмешка.
- Да хватыть вам хлопця пугать! - снова заступился за меня добродушный Канавец. - Разрешите нам идти?
- Пожалуйста, - ответил черноусый. Его лицо выражало внутреннее удовлетворение.
- Есть! - козырнул ему мой новый начальник. И скомандовал мне: Пошли, лейтенант.
На улице он, сделав несколько шагов, вдруг сказал дружелюбно и просто:
- Зови меня Федором Ермолаевичем. Я комиссар Конотопского отряда, в который ты будешь с сегодняшнего дня зачислен... До войны я работал в Конотопе председателем райисполкома, в том самом Доме Советов, куда ты бегал за булочками к тете Фене.
- А меня зовут Петром...
- Не надо, - остановил он меня, - я про тебя все знаю.
- Спасибо вам, Федор Ер... виноват, товарищ комиссар!
- Да ничего, я ж сказал: можешь называть меня и по имени. Все мы тут - как родные!..
- Спасибо вам, товарищ комиссар. С вашим появлением чаша весов сразу потянула в мою сторону. А то вижу - не верят мне, хоть умри!
- Ну, ты не обижайся, лейтенант, - успокоил он меня. - В наших условиях, когда враг кругом рыщет, нельзя иначе. Вот и приходится каждого так проверять, чтоб не пролез какой-нибудь гад - провокатор или террорист.
Да я и не обижался. Комиссар конотопцев, Федор Ермолаевич Канавец, был совершенно прав. Я в те минуты был без памяти рад, что мне поверили, приняли в свой боевой коллектив и что я снова смогу, теперь уже вместе с партизанами, бить ненавистного врага.
И еще мне, конечно, очень хотелось тогда же спросить у моего комиссара: кто же этот симпатичный черноусый военный? Наверное, он-то и есть командир?.. Но я сдержал свое любопытство, считая неуместным задавать сразу такие вопросы.
Что же касается того круглолицего самонадеянного лейтенанта, командира 10-й роты Лысенко, который зачем-то, видимо, набивая себе цену, наврал командованию, якобы задержал меня как очень "подозрительную" личность, то скажу, забегая вперед: несколько месяцев спустя после этого он дезертировал. Зато мой юный конвоир, Коля Шубин, который был ростом меньше, чем его винтовка, вскоре стал бессменным связным самого Ковпака.
ПАРТИЗАНСКИЙ ПАРАД
За несколько дней я успел не только "акклиматизироваться" в новых для меня условиях, но и вооружился почти совсем новой СВТ - самозарядной винтовкой, взятой у убитого полицая: ведь оружие все новички, по неписаному закону ковпаковцев, добывали себе сами в бою.
А вот кто из принимавших меня в партизаны - командир и кто комиссар соединения, я тогда толком не знал.
Вскоре соединение покинуло запомнившуюся мне на всю жизнь Новоселицу. Бойцы Конотопского отряда стояли с санным обозом на обочине в ожидании, когда придет наш черед влиться в общую колонну.
- Вот уже идут путивляне, - шепнул кто-то у меня за спиной. - Этот отряд у нас самый большой. Его создали Ковпак и Руднев, когда встретились в Спадщанском лесу, под Путивлем. Дальше - глуховчане со своим командиром Кульбакой. И шалыгинцы... ну, а мы, конотопцы, сегодня замыкающими пойдем... А вон видишь? На четвертых санях едет усатый - это комиссар Руднев. Он такой, что его где угодно узнаешь! С ним рядом вроде обыкновенный дедок. Это наш командир - сам Ковпак!