9 апреля в Старой Гуте состоялось совещание всех командиров украинских, брянских, орловских и курских отрядов, на котором был разработан окончательный план разгрома противника.
В ночь на 11 апреля разыгралось грандиозное по партизанским масштабам сражение на фронте протяженностью почти в сорок километров, от Знобь-Новгородской, до Середина-Буды. В темноте тут и там вспыхивали оранжевые зарева. Ухали залпы партизанской артиллерии, которым разноголосо вторили разрывы снарядов и мин.
В ходе этого многочасового боя, основную тяжесть которого взяли на свои плечи Ковпак и Руднев, были уничтожены вражеские гарнизоны в селах Голубовка, Красичка, Пыгаревка, Большая Березка, Лукашенков, Чернатское и в районном центре Середина-Буда. Было захвачено много боеприпасов.
В завершение этого удачного для нас дня произошло еще одно долгожданное событие: в ночь на 12 апреля над селом Старая Гута появился наконец советский самолет и сбросил ковпаковцам рацию и трех радистов. Это были начальник радиостанции Дмитрий Степанович Молчанов, радисты Коля Грищенко и Катя Коноваленко.
Именно это событие, знаменовавшее собой начало постоянной связи с Большой землей, с ЦК КП(б)У и с Верховным командованием, воодушевило Ковпака и Руднева на новый смелый рейд.
Пополнившись боеприпасами и подучив в совместных боях здешние партизанские отряды, которые быстро овладели активной, маневренной тактикой ковпаковцев, соединение вечером 16 мая устремилось обратно на юг, чтобы нанести удар по железнодорожной магистрали Конотоп - Ворожба, по которой сейчас, в связи с началом наступления нашего Юго-Западного фронта на харьковском направлении, гитлеровское командование усилило переброску войск и техники.
Как всегда перед выходом в рейд, Руднев напомнил командному и особенно политическому составу:
- Предупреждаю, товарищи, что теперь, когда мы выросли в большую силу, надо особенно корректно решать с населением вопросы расквартирования, фуража и продовольствия. Вы по опыту уже знаете, что народ относится к нам, как к своим верным защитникам, готов поделиться с нами последним куском хлеба. Бывало, что люди отдавали партизану последнюю пару сапог!.. Но между такой добровольной помощью и грубым изъятием у населения пусть даже весьма необходимой тебе вещи существует громадная разница. Особое внимание обратите на новичков!..
Комиссар будто в воду глядел, говоря об этом.
На четвертый или пятый день рейда, когда соединение после ночного марша остановилось на отдых в Слоутском лесу, произошло "ЧП". После полудня из деревни Землянка прибежала на ковпаковскую заставу женщина. Она успела буквально пальцем показать на того, кто нес за спиной в мешке поросенка, пристреленного у нее во дворе.
Виновного задержали. Это был новичок, которого приняли в соединение в конце апреля; по возрасту он был уже зрелый человек. Его имя и фамилию я называть не хочу по вполне понятным причинам.
Когда его и женщину доставили в штаб, Руднев и вышедший из палатки вслед за ним Ковпак поняли все с полуслова.
- Негодяй! - побелев от гнева, бросил Семен Васильевич в лицо мародеру. - Так поступают только захватчики, фашисты!.. Ты понимаешь, кого ты обидел? Солдатку, мать нескольких ребятишек! Ты опозорил все наше соединение... - И повернувшись к дежурному, добавил: - Возьмите его под стражу.
Ковпак, молча куривший во время этой сцены, теперь, когда увели провинившегося, сказал солдатке вроде даже спокойно:
- Прошу извинить нас, уважаемая. Убытки мы вам возместим, а виновного накажем. Пидождить трошки там, в холодке.
Женщина, робко отойдя от штабной палатки, уселась в тени под деревом. А Ковпак, повернувшись к комиссару, спросил:
- Шо будэм робыть, Сэмэнэ?..
- Немедленно расстрелять!.. - Голос Руднева неожиданно дрогнул. Казалось, что-то перехватило ему горло, мешая дышать.
- Да! Прыдэться... - подтвердил Ковпак. - Готовь приказ.
Руднев все еще стоял возле палатки, опустив голову.
- И расстрелять перед строем всего личного состава! - тихо, но четко добавил он. - На глазах у ограбленной женщины!..
Потом повернулся и пошел в палатку - писать этот страшный приказ.
Спустя полчаса приказ привели в исполнение. Все были потрясены, но понимали: иначе нельзя!
Женщина наотрез отказалась получить какое-либо возмещение убытков. Она мокрыми от слез глазами обвела молча расходящийся строй партизан и сказала, обращаясь к командиру и комиссару:
- Что ж вы за люди? И какая у вас чистая совесть, если вы даже своему простить этого не можете?!
С этого дня навсегда, намертво вошел в плоть и кровь каждого партизана этот рудневский приказ, метко прозванный самими ковпаковцами "Приказ двести - расстрел на месте".
Так высоки были моральные требования комиссара Руднева к партизанам защитникам народным.
Впоследствии этот приказ стал неукоснительно выполняться партизанами, действовавшими на всей временно оккупированной врагом территории.
В РОДНОМ ПУТИВЛЕ
