Появиться внезапно под самым Путивлем, как рассчитывали Ковпак и Руднев, нам не удалось: оккупационные власти обнаружили соединение уже в районе Ямполя, то есть почти за полторы сотни километров (с учетом протяженности обходных путей, так как партизаны обычно двигались не по магистральным дорогам).
Видимо, разгадав намерение ковпаковцев, гитлеровское командование начало подтягивать к Путивлю свои войска. Чувствовалось, противник решил закрыть соединению доступ в наш родной Спадщанский лес, зная уже по собственному горькому опыту, насколько он удобен для партизан.
И тем не менее 24 мая соединение незаметно подошло почти вплотную к урочищу Спадщина. Остановились мы километрах в четырех-пяти от прежней своей базы, в соседнем урочище Марица, где еще в сентябре 1941 года родился Шалыгинский отряд.
Дополнительные данные боевой и агентурной разведки подтвердили догадку нашего командования: оккупанты действительно уже блокировали все подступы к Спадщанскому урочищу, заняв оборону по реке Клевень - в селах Старая Шарповка, Яцыно, Черепово, Стрельники, Вязенка - силами пополнившихся заново 4-го и 33-го полков 105-й мадьярской пехотной дивизии, подразделениями немецкой полевой жандармерии и местной полиции, стянутой из ближайших районов. В самом селе Спадщина находились инженерные подразделения, заготовлявшие стройматериал для восстановления моста на реке Сейм, уничтоженного ковпаковцами осенью сорок первого года.
Особенно сильные гарнизоны стояли в Яцыно, где оккупанты охраняли мост через Клевень на главной межрайонной магистрали Кролевец - Путивль, и в Вязенке, в которой был мост тоже через Клевень на дороге Глухов Путивль.
Одновременно с этими, не очень-то радовавшими наше командование сведениями, разведчики принесли еще одну важную новость: за последнюю неделю резко возросло движение немецких эшелонов на железной дороге Конотоп - Ворожба, проходившей по открытой степной местности. Примерно через каждые сорок минут в сторону Харькова и Курска следовал состав с вражескими войсками и техникой.
Эта новость особенно заинтересовала Ковпака и Руднева: ведь соединение и стремилось сюда для того, чтобы нанести удар по этой железнодорожной магистрали, имеющей сейчас особо важное, стратегическое значение для гитлеровцев. Дело в том, что еще 12 мая войска нашего Юго-Западного фронта начали наступление на Харьков. А спустя неделю гитлеровское командование на этом же направлении развернуло свою наступательную операцию, которая впоследствии стала известной под кодовым названием "Фридерикс".
К тому же и Ковпаку и Рудневу очень хотелось побывать в родном Путивле и, как сказал наш комиссар, постоянно заботившийся о Политическом резонансе боевых действий, показать фашистам, что настоящими хозяевами являемся мы, партизаны, представляющие народную Советскую власть на временно захваченной врагом территории.
Учитывая все это, Ковпак и Руднев приняли решение: атаковать не Путивль, в котором располагались штабы двух или трех полков, немецкая жандармерия и местная полиция, а внезапным ударом разгромить все вражеские гарнизоны, блокирующие Спадщанский лес. Затем, воспользовавшись паникой (а в том, что гитлеровцы побегут спасаться в райцентр, Ковпак и Руднев не сомневались), ворваться буквально на их плечах в город.
Штаб соединения и командный пункт расположились на Вишневых горах, что в южной части урочища Марица. Отсюда хорошо просматривались почти все вражеские гарнизоны на Клевани и даже виден был сам Путивль.
Под вечер на КП пригласили командиров и комиссаров всех отрядов, а также командиров и политруков оперативных групп путивлян. На этом совещании были поставлены боевые задачи всем подразделениям и определены районы базирования каждого отряда в дальнейшем, после планируемой операции, с учетом расширения зоны наших партизанских действий на все пять районов: Путивльский, Глуховской, Конотопский, Кролевецкий и Шалыгинский.
26 мая в час ночи ковпаковцы атаковали вражеские гарнизоны в селах, прилегающих к Спадщанскому лесу. К утру почти все эти гарнизоны были разгромлены. Остатки их в панике устремились к Путивлю. Но путивльский гарнизон, насчитывавший около семисот человек, в это время без оглядки бежал к парому, чтобы поскорей переправиться на другой берег Сейма и скрыться в соседнем райцентре Бурынь. Там было много фашистских войск: через эту Бурынь проходила железнодорожная магистраль. Та самая магистраль Конотоп - Ворожба, по которой гитлеровцы гнали свои эшелоны в сторону Курска и Харькова.
О том, что противник бежал из Путивля, разведчики доложили мне в двенадцатом часу. Я поспешил к Ковпаку и Рудневу, уже расположившимся со своим штабом на самой опушке Спадщанского леса, у околицы Старой Шарповки.
Доложив, что противник удрал из Путивля, я спросил, зная о тайном желании обоих побывать в родном городе:
- Может, займем Путивль?..
- Вот видишь, Сидор Артемович? - воскликнул Руднев, выразительно посмотрев на Ковпака. - Значит, правильно мы сделали, что сначала ударили по гарнизонам?
- Занимай!.. - обернувшись ко мне, сказал Ковпак.
