Вернулся Аркадий Петрович с командиром партизанского отряда Федором Дмитриевичем Гореловым и комиссаром Мойсеем Ивановичем Ильяшенко. Они пришли познакомиться с нашей группой.
Командир отряда тут же предложил нам перебраться из шалашей в домик лесника, что поблизости от их лагеря. Мы согласились.
— Будете в тепле и вроде как заслоном для нас, — добавил Федор Дмитриевич.
Отвожу в сторону Горелова и спрашиваю:
— Зачем вы отпускаете снабженца своего пьяным?
— Как — пьяным?
Тогда я ему все рассказываю. Командир отряда задумывается:
— Интересно, почему это подвода оказалась здесь?..
Партизанский лагерь, куда Ильяшенко и Горелов привели группу Орлова, располагался в негустом лесу близ Леплявы, на маленькой, даже тесной опушке, под крутым обрывом. Лишь несколько дубов и сосен да главным образом густой кустарник защищали лагерь от любопытных глаз.
Жили бойцы в землянках, наспех вырытых еще летом, когда никто не думал, что война будет долгой. А теперь землянки надо было утеплять: ставить печки, приделывать вместо пологов двери, — одним словом, готовиться к зиме.
В центре лагеря у подножия древнего, лукой изогнутого дуба сидело человек тридцать: кто в гражданском, кто в военном, а полный светловолосый человек в шинели проводил политбеседу.
Заключалась она в том, что человек (фамилия его была Бугаев) «с выражением» рассказывал о Семене Котко, который бесстрашно дрался с немцами на Украине в тяжелом 1918 году, и о разных событиях личной Семена Котко биографии, вычитанных в книге Валентина Катаева «Я — сын трудового народа».
С приходом гостей политбеседа прервалась. Начались расспросы, поиски земляков и товарищей из своих частей.
Среди партизан оказалось немало окруженцев, которые недавно сюда прибыли и уже помышляли о дальнейшем пути.
Между тем завхоз Иван Ваченко, по указанию командира, доставал со склада что повкусней, а заодно полотенца, белье, комплекты верхнего обмундирования, сапоги. Гостям с дороги надо было умыться и переодеться.
И когда начался обед, вновь прибывшие выглядели именинниками: побритые, вымытые, в чистых рубашках и гимнастерках.
На радостях выпили за встречу и грядущую победу.
Аркадий Петрович, не дожидаясь конца обеда, поднялся, чтобы получше осмотреть лагерь.
Невдалеке от землянок он приметил грузовую машину, бочки с бензином, штабеля заколоченных ящиков, груду лопат: заступов, совковых, саперных в чехлах, которые можно было носить на поясе.
Возле этой груды, старательно выбирая, чтобы и острая, и легкая, и на крепком черенке, стоял темноволосый мужчина с хитроватым лицом молдаванина, командир партизанского взвода Иван Васелака.
— Землянку рыть? — спросил Гайдар.
— Да нет, — ответил Васелака. — Хочу по лесу пойти чего пошукать. Много всякого добра там покидано. Что сгодится — принесу, что не нужно — прикопаю. И герману не достанется, и у нас под рукой.
Аркадий Петрович отправился с ним.
В нескольких километрах от лагеря, где проходили отступающие наши части, действительно было брошено много добра: вещевые мешки, повозки без лошадей, автомобили с нарочно поврежденными двигателями и старательно изрезанными шинами, ящики и цинковые коробки с патронами и пулеметными лентами, винтовки без затворов, а то и с затворами, станки от пулеметов «максим» (стволы, надо полагать, ржавели в болоте), разного калибра снаряды и минометные мины.
Винтовки и ящики с патронами нести в лагерь не было смысла: в отряде их пока хватало, и потому, тщательно измерив, сколько шагов до придорожного, сохнущего дуба или до сдвоенной сосны, Аркадий Петрович с Васелакой выкапывали яму, куда все и складывали.
— Ох, сколько всего понакидано! — сокрушался Васелака.
— Ничего, немцы когда побегут, бросят больше, — успокоил Гайдар.
На обратном пути, недалеко от лагеря, Аркадий Петрович приметил что-то в стороне от дороги и, ни слова не говоря, исчез.
Васелака, немного подождав, медленно двинулся дальше, уже не опасаясь, что Гайдар заблудится.
Вскоре Аркадий Петрович его нагнал.
На плече у него висел ручной пулемет Дегтярева — с диском и затвором.
— Где вы такой автомат нашли? — удивился партизан.
— Это ручной пулемет, — поправил его Аркадий Петрович.
Орлова и его товарищей Горелов привел к большому, перед самой войной отстроенному дому лесника. Сам лесник в нем давно не жил.
По дороге командир отряда объяснил, что стоит дом в полутора километрах от лагеря. (Только не надо путать тропинки, а то получится и все пять.) И в полукилометре от лесопильного завода.
— Собственно, никакого завода там нет, — уточнил Горелов. — Просто стоят на опушке две избы и сарай с пилорамой. Но так уж повелось, что зовем заводом. От лесопилки во все стороны расходятся дороги — на Хоцки, на Комаровку и Лепляву. Так что в смысле связи с населением жилье ваше стоит удобно.
