— Ох, пропали мы, ребята, ох, пропали! — ответил он и заплакал.
И вот Погорелов исчез.
Ночью двадцатого октября Игнат Касич, Федор Горелов, Иван Тютюнник и Аркадий Гайдар собрались в доме Андриана Степанца. За ужином, Афанасия Федоровна хорошо очень слышала, опять возник разговор о Погорелове.
Высказывались разные предположения: кто говорил — мог и заблудиться, тем более если пьяный; кто утверждал — заблудиться всерьез, конечно, в нашем лесу мудрено, а выкрасть его немцы могли свободно, поскольку отрядом они интересуются. А кто считал, что он просто взял и ушел.
Поскольку дело было не шуточное, Горелов приказал подготовить разведывательную группу, которая перво-наперво отправится в Гельмязево и выяснит, не слышно ли чего там, а потом обследует окрестные села.
...Как мне удалось узнать совсем недавно, события развивались следующим образом.
Районный староста Корней Костенко направлялся в бронированном своем автомобиле на совещание в Хоцки. Его сопровождала охрана — несколько полицаев.
Машина миновала Гельмязево, затем Софиевку, и вдруг Костенко приметил в кустах близ обочины дороги мужчину.
Мужчина либо отдыхал, либо прятался, пережидая, пока пройдет автомобиль. А районный староста подумал, что это диверсант, подосланный его убить.
Машина затормозила. Полицаи бросились к человеку у дороги, легко схватили его (он не сопротивлялся) и подвели к Корнею.
Говорят, когда районный староста и задержанный поглядели друг на друга, то произошло обоюдное замешательство, потому как были они хорошо знакомы.
Задержанный торопливо сказал, что просит отвезти его к немцам — хочет сообщить важные сведения о партизанском отряде Федора Горелова.
Прихватив арестованного, Костенко вернулся в райуправу, позвонил по телефону, и часа через полтора туда подкатили три машины с эсэсовскими офицерами.
Офицеры наскоро допросили перебежчика, посовещались в соседней комнате, посадили его в машину и увезли.
Аркадий Гайдар, «Школа»
Небольшие диверсионные операции стали единственной формой боевых действий отряда. И это начало Аркадия Петровича раздражать.
«Поймите, — убеждал он, — еще одна или две подбитые машины ничего в ходе войны не меняют. И то, что было хорошо только для начала, не может быть хорошо без конца».
Особенно сердило его, что ходят на операции одни и те же люди, в общей сложности человек двадцать. Прочие же занимаются неизвестно чем и жуют только целыми днями хлеб. Посмотришь на иного — физиономия во, точно он не в партизанском лесу, а в санатории.
— Надо перестроить весь наш распорядок, — советовал Гайдар командиру отряда, — чтобы каждый, просыпаясь, знал: ждет его дело. Выполнит — хорошо, не выполнит — послать снова. А не захочет — гнать его отсюда. Дармоеды нам не нужны...
С другого берега Днепра прибыл мальчишка-связной. Рассказал, что построили немцы в Каневе аэродром. Какие там самолеты стоят, он не понимает, но что их около двадцати и есть двухмоторные, — сам видел.
К неожиданным идеям Аркадия Петровича в отряде уже стали привыкать. Но когда он предложил Горелову захватить Каневский аэродром, в который раз изумились.
А Гайдар, легко отметая сомнения, развивал свою мысль, доказывая: это вполне возможно, поскольку немцы меньше всего ждут, что кто-либо на подобное отважится.
Больше того, в отряде есть авиационный инженер, полковник Горшунов. Он может проинструктировать бойцов, как быстрее вывести из строя самолеты. А на одном можно будет даже перелететь через линию фронта. Во-первых, чтобы переправить туда часть людей, разумеется, тех, кто захочет, а во-вторых, чтобы установить связь с Центром. И тогда можно будет развернуть такие дела...
Конечно, есть в перелете немалый риск. Не ровен час, подобьют и свои... С другой стороны, где его, риска, нету?..
Позвали Горшунова. Он ответил: по части захвата аэродрома ничего посоветовать не может. Тут он мало что смыслит, но в том, что на немецких самолетах не составит труда улететь, не сомневается. И к перелету готов.
— Спасибо, что поддержали, — сказал ему Гайдар, когда они вышли из землянки.
— Ну что вы, товарищ писатель. Это ж так здорово. Долетаем мы часа через два до линии фронта. Сбрасываем вымпел: «Не стреляйте, свои». Потом садимся. И только сели — дают вам место в транспортном самолете. И к вечеру вы уже в Москве.
— Да, — улыбнулся Гайдар. — Хорошо бы... Ночью в Каневе, утром уже у своих. А к ужину — дома. Только знаете, что я вам скажу... В Канев, положим, я отправлюсь, как и все. А в Москву вам придется лететь пока что без меня...
— Почему?!
— Да так. Я еще не все дела свои тут закончил...
