О том, чтобы продолжать дальнейший путь по дороге, нельзя было и думать. Теперь на дорогах хозяйничали враги. Анна Ивановна торопила Бориса и Серика. Ей казалось, что скоро они доберутся к своим, и она дорожила каждой минутой.
Так шли они несколько часов, скрываясь за деревьями, пока за лесом не показалась деревня. Она вся была окутана дымом. Горели скотные дворы и сараи. Анна Ивановна повела детей в обход пожарища. Ей не хотелось ни с кем встречаться. Издали путники увидели в селе немецких мотоциклистов. Они стремительно носились между горящими домами.
— Фашисты село подожгли, — сказал Серик.
— Торопитесь, дети, — то и дело приговаривала Анна Ивановна, — нам надо спешить.
Путники обогнули горящее село и решили отдохнуть. Зайдя в густую чащу, они расположились под деревом. Мальчики сильно устали: долгий путь, тяжелые испытания измотали их, и они уснули тотчас. Анна Ивановна, оберегая сон детей, боялась пошевельнуться. А они спали, как будто не было вокруг стрельбы и пожарищ, кровавой войны.
Вдруг Серик заплакал во сне, забормотал.
— Мама… мама… идем скорее! — вскрикнул он и проснулся.
— Что с тобой, Серик? — участливо спросила Анна Ивановна, обняла мальчика и стала ласково гладить его по голове. — Спи, сынок, я здесь…
Но Серик поднялся и недоуменно огляделся. Проснулся и Борис.
«Бедный мальчик, — думала Анна Ивановна, — мать постоянно снится ему — как бы не заболел. Такое горе не легко перенести и взрослому…
…Так они посидели еще в кустах, но больше никто уже не заснул. Анна Ивановна собиралась было идти дальше, но тут со стороны деревни послышались крики и выстрелы. Женщина и дети оцепенели в первое мгновение, а потом, не сговариваясь, побежали к опушке леса. И тут перед ними предстала уже знакомая картина: из села к лесу бежали люди. У многих на руках были дети.
Впереди всех бежала женщина с ребенком. Она была без платка, волосы рассыпались по плечам. Поравнявшись с Анной Ивановной, женщина закричала:
— Чего стоите? Бегите в лес! Фашисты жгут дома и стреляют в людей.
Анна Ивановна не успела ничего ответить — засвистели пули.
— Подлые убийцы, — с гневом прошептала Анна Ивановна. — Они стреляют даже в детей. Нет, это не люди… Нет…
Поток бегущих увлек за собой Анну Ивановну, Бориса и Серика. Вскоре они оказались в глубине леса. Преследователи, мчавшиеся из села на мотоциклах, не посмели войти в лес. Они постреляли некоторое время из автоматов и удалились. Люди сбились в кучу. Когда фашисты скрылись, Анна Ивановна спросила у беглеца, что случилось в их селе.
— Несколько часов назад, — рассказывала Анне Ивановне молодая женщина, — в селе были наши солдаты. Только они ушли, как заявились немцы и стали шарить по дворам. На чердаке дома деда Савчука нашли двух русских солдат. Они встретили фашистов очередью из ручного пулемета. Многих побили. За это немцы и расправились с нами. Стали хватать и вешать первых попавшихся, поджигать дома… Люди кинулись в лес.
Женщина замолчала и вытерла заплаканное лицо. Видно, она была потрясена случившимся. У многих в селе остались родные, и люди не надеялись уже больше увидеть их. Они смотрели из леса, как подымается дым над селом, и сердца их обливались кровью.
Анна Ивановна расспросила у женщин дорогу к родному селу, и они пошли. Теперь уже шли по чистому полю. Путникам удалось без особых приключений добраться до реки. Река оказалась глубокой, и не было никакой возможности переправиться.
Решили искать брод. Отправились вверх по реке. Через три-четыре километра показался мост. Пошли к нему в надежде перейти на другой берег. Только перед самым мостом Анна Ивановна заметила немецких часовых и в замешательстве остановилась.
— Ком! Ком! — крикнул солдат и поманил рукой.
Часовые давно уже наблюдали за путниками и нарочно подпустили их к самому мосту.
Анна Ивановна окаменела. Она боялась, что немцы найдут у нее партийный билет, и тогда без разговоров расстреляют ее и детей. Анна Ивановна знала, что рано или поздно ей придется встретиться с врагами, и надежно спрятала дорогую книжечку: на одном из привалов она зашила свой партийный билет в борт пиджака Серика. Как теперь все обойдется? Неужели часовые будут обыскивать детей?
Эти мысли пронеслись мгновенно, но Анне Ивановне показалось, что они стоят уже целую вечность перед солдатами. Не хотелось идти на зов часового, но иного выхода не было. Стараясь не показать своей растерянности, Анна Ивановна взяла детей за руки и пошла к мосту.
— Что ты здесь ищешь? — коверкая русские слова, спросил немец.
— Мы идем домой, — спокойно ответила Анна Ивановна.
— Домой? А где твой дом? — спросил немец и сделал знак своим солдатам.
Те мгновенно обыскали всех троих.
Кроме паспорта у Анны Ивановны ничего не нашли. Солдат заметил у нее на руке часы и с довольной улыбкой снял их.
— А где другие документы? — спросил все тот же солдат, видно, старший.
— Больше ничего нет.
Не зная, что еще потребовать от задержанных, солдат накинулся на Анну Ивановну:
— Это чей мальчик? — спросил он, тыча пальцем в сторону Серика.
— Мой сын, — ответила Анна Ивановна и привлекла к себе Серика.
