Стою на перроне и сквозь невольно набежавшие слезы разглядываю друзей. Вот Надежда Ивановна Воронецкая — партизанка нашего отряда. Это ей я посылал телеграмму из Москвы. Меня пришли встречать бывший комиссар партизанского соединения Ломако, Крячек и многие другие.
— Что же это ты, друг, в партизанах ни разу, не болел, а тут сдал? Изнежился, наверное, дома? — шутит Крячек, но, как врач, он великолепно понимает мое плачевное состояние. Сразу же с вокзала друзья отвезли меня в Октябрьскую больницу, где работал теперь Крячек. То ли встреча с друзьями, то ли искусство врачей, а скорее всего то и другое, помогают мне: через несколько дней я поднимаюсь с постели, хожу, и мне настойчиво советуют продолжать путь в Одессу.
Яковенко Василий Петрович — партизан-разведчик.
Во время празднования 300-летия воссоединения Украины с Россией.
Но мне не хотелось торопиться с отъездом. Я давно собирался повидать заместителя Председателя Президиума Верховного Совета Украины Сидора Артемьевича Ковпака, — легендарного командира партизан. Наша встреча наконец состоялась. Принял меня Сидор Артемьевич тепло, ласково.
— Не огорчайся, — утешал он, — поправишься. Что значит какая-то болезнь для нашего брата партизана? Крепись. Выздоравливай и приезжай на юбилей Украины.
…Пять дней, как я нахожусь в Одессе. Здоровье ухудшается. Не перестает болеть голова, все тело горит. Свет в глазах меркнет. Я уже едва различаю пальцы своих рук… В Одессе меня тоже встретили бывшие партизаны. Один из них, Бычков, во время войны был в нашем партизанском соединении. Друзья подбадривали меня, шутили, но мне уже было не до шуток. Как чуда, ждал я свидания с Филатовым.
Бычков Андриан Павлович — начальник особого отдела партизанского соединения.
Академик принял меня скоро. Вместе с кандидатом медицинских наук Шевалевым и главным врачом института Будиловой Филатов осматривал меня около двух часов и установил, что предстоит очень трудная операция. Болезнь моя была запущена, все желательные сроки операции давно прошли. Зрение правого глаза сохранилось только на пять процентов. Академик долго искал пути удаления его. Надо было сделать это так умело и осторожно, чтобы не повредить левый.
Наконец настал день операции. Проводил ее лучший ученик академика Владимир Евгеньевич Шевалев. Операция длилась два часа. После операции мне туго забинтовали глаза, вывезли из операционной и уложили на койку. Так пролежал я целых пять дней. Затем в палату пришел академик, с ним ученики и лаборанты.
Стали снимать повязку. Минута была торжественной и вместе с тем тревожной. Лишенный зрения человек, впервые увидевший после операции свет, кричит от радости. У меня положение особое. Совсем недавно я видел небо, облака и деревья. Я закричу скорее всего тогда, если ничего этого не увижу.
Медсестра привычными осторожными движениями сняла маленькую повязку, убрала вату. Веки мои задрожали, и я осторожно открыл глаза…
Свет! Я вижу! Зачем-то ощупываю себя, вскакиваю с кровати и бросаюсь обнимать врача.
— Ну, товарищ Кайсенов, давай познакомимся, — Филатов с улыбкой протягивает мне руки.
— Спасибо, дорогой Владимир Петрович, — говорю я академику и крепко жму его руки. — От всего сердца спасибо.
— Операцию тебе делал товарищ Шевалев, — объясняет Владимир Петрович и ласково треплет меня по плечу. — Оставь и на его долю спасибо.
Я крепко обнял доктора Шевалева и расцеловал его.
После операции мой левый глаз стал видеть значительно лучше. Оказывается, застарелая опухоль правого глаза поразила зрительные нервы.
— Не очень велика наша заслуга: ведь мы сумели спасти только один глаз, — сказал Владимир Петрович Филатов. — К сожалению, наши возможности ограничены. Если бы вы приехали к нам хоть на месяц раньше, все могло быть по-иному.
В 1954 году я снова побывал у своих друзей во время поездки на торжество по случаю трехсотлетия воссоединения Украины с Россией.
Самолет дважды пролетел над старинным городом нашей Родины — Киевом, плавно опустился на посадочную дорожку аэропорта. Едва успела открыться дверь самолета, как к нам ворвались встречающие с букетами цветов. Они обнимают и целуют каждого, словно давно и хорошо знакомы со всеми членами казахстанской делегации. Всем нам вручают букеты.
Но вот я вижу: в самолет поднимается Сидор Артемьевич Ковпак и тепло здоровается с нами. Рядом с ним — заместитель председателя Совета Министров Украины, министр здравоохранения. Вместе выходим из самолета и направляемся на площадь. И здесь нас встречают восторженно и радостно, засыпают цветами, обнимают.
С большим трудом пробираемся к машинам и едем в город.
