Впрочем, национальная исключительность чеченцев или мусульманские ценности так и не стали массовым оружием дудаевской пропаганды (судя, во всяком случае, по газетам). Отличительной особенностью журналистики чеченского сопротивления было почти полное отсутствие лжи. Жестокость российских генералов, равно как их профессиональная беспомощность, садизм «зачисток», моральная деградация части личного состава, мародерство, ковровые бомбардировки и обстрелы сел дальнобойной артиллерией предоставили чеченским журналистам столько разоблачительного материала, что для них правда стала самым эффективным оружием.
Особое впечатление на чеченцев оказывало отношение федеральных командиров к трупам погибших солдат. Умерший и непохороненный чеченец – это горе и позор семьи на всю оставшуюся жизнь. Поэтому короткая заметка в «Ичкерии» от 14 апреля 1996 г. в равной степени должна была вызвать гнев и чеченцев, и русских: «В окрестностях Бамута, Старого Ачхоя, Орехово, Гойского, в ущельях Шатойского, Веденского, Ножай-Юртовского районов лежат разлагающиеся трупы ни в чем не повинных российских ребят, нашедших смерть в Ичкерии, завоевывать которую в очередной раз надумали руководители российского государства. Ко лжи прокремлевских средств массовой информации о числе погибших в Чечне российских солдат мы уже привыкли... Если бы Россия знала, как обстоят дела на самом деле, – не сдобровать бы поставщикам пушечного мяса, преследующим имперские амбициозные цели».
Рассказ о том, как пулеметчику Султану удалось сбить штурмовик Су-25, должен был удовлетворить в какой-то мере чувство мести не только у боевиков, но и у жителей сел, терроризируемых федеральной авиацией.
Как известно, сообщения об убийствах, грабежах, мошенничестве, воровстве привлекают массового читателя. «Ичкерия» перепечатывает уголовную хронику из российских газет, помещая ее под рубрикой «Россия без ретуши»». Дескать, умный чеченский читатель понимает, о чем идет речь: вы называете нас «криминальной нацией», а не лучше ли на себя посмотреть?
Живучесть боевиков объяснялась также их активным лоббированием в странах ближнего и дальнего зарубежья, где они стремились заручиться морально-политической поддержкой и добивались все новых поставок вооружения, военной техники. Причем упор делался на самые современные виды оружия для партизанских и диверсионных действий.
Только за 1995 г. подразделения пограничных войск, дислоцированные на административной границе Чечни, 119 раз вступали в боевые столкновения с незаконными вооруженными формированиями. О напряженности обстановки на границе говорит динамика противоправных действий по отношению к пограничникам в первые месяцы военного конфликта. Если за декабрь 1994 г. было совершено одно подобное действие, то в январе 1995 г. их было уже 20, в том числе 13 обстрелов, 5 нападений, 2 случая минирования. Погибли 3 пограничника, столько же были ранены.
Отдельные периоды противостояния были особенно напряженными. Например, только с 3 по 10 февраля 1995 г. было совершено 16 противоправных актов в отношении пограничников. О варварском характере действий незаконных вооруженных формирований свидетельствуют события в населенном пункте Ассиновская, где были зверски убиты 3 пограничника, а их трупы обезображены. Ряд подобных акций предпринимался в целях деморализации пограничных войск.
Чем дольше продолжался военный конфликт в Чечне, тем больше требовалось незаконным вооруженным формированиям оружия, боеприпасов, других материальных средств. Пополнить запасы можно было лишь за пределами чеченской административной границы. На слушаниях в Госдуме по чеченскому вопросу отмечалось, что не столько из-за границы, сколько из России в Чечню «поставляются БТР-90, грузовики с оружием и боеприпасами для боевиков».
Подписание 22 августа 1996 г. заклейменных сегодня средствами массовой информации Хасавюртовских соглашений о неотложных мерах по прекращению огня и боевых действий в Грозном и на территории Чеченской Республики положило начало прекращению боевых действий и выводу федеральных войск в районы прежней или новой дислокации, но не означало нормализации отношений центра с Чечней.
Силовые структуры Российской Федерации были выведены из мятежной республики, а разоружение боевиков не проводилось, пленные не выдавались. Активно претворялась в жизнь идея создания так называемого «вайнахского государства», предусматривающая включение в состав Чечни Ингушетии, части Дагестана с выходом к Каспийскому морю и отторжение части Ставропольского края.
Взрывы в Армавире, Пятигорске, Каспийске, сотни похищенных российских и иностранных граждан, укрепление отрядов боевиков, нападения на милицейские блокпосты и воинские части и многое другое свидетельствовало о целеустремленности чеченской стороны в достижении своих целей и пассивности официальной власти Российской Федерации в решении проблемы Чечни и Северного Кавказа в целом.
