– Черт возьми, – Харрисон выглядел напуганным. – И что же случилось?
– Все обошлось, – удовлетворенно сказал Джордже. – Мы заперли разбойников в одной из кают, где, по последним слухам, они в настоящее время и находятся.
Англичанин укоризненно посмотрел на толстяка.
– В вашем рассказе не нашлось места ни для одного из этих событий. Видимо, вы забыли рассказать о них по рассеянности?
– Не хотел лишний раз вас волновать.
– Офицер итальянской разведки, наш союзник... – Метрович спросил: – Когда вы снова повстречаете этого союзника, Петер, что предпримете? Допросите? Или допросите – и убьете?
Постановка вопроса показалась Петерсену вполне естественной, но Зарина была ею шокирована.
– Убить... Я думала – Киприано понравился вам.
– Понравился? – переспросил Петерсен. – Да, он был благоразумен, вежлив, улыбчив. У него крепкое рукопожатие, открытый взгляд. Но любой скажет, что это – уголовник. Киприано дважды хотел меня ликвидировать. Первый раз при помощи своего сумасшедшего Алессандро, который проделывает такие штуки с величайшей радостью и удовольствием. Второй раз лично, в Мостаре. Он только ждал приказа начальства. Разве все это не дает мне права его прикончить? Но я не буду этого делать. По крайней мере, сперва я задам ему несколько вопросов.
– Может, вы никогда больше с ним не встретитесь.
– Я найду его.
– А если он откажется отвечать?
– Не откажется, – в голосе Петерсена зазвучал металл.
Зарина посмотрела на майора, коснулась ладонью губ и умолкла.
– Вы не тот человек, который задает бесполезные вопросы, – задумчиво сказал Метрович. – Хотите убедиться в чем-то. Получить чему-то подтверждение. Почему вы упустили эту возможность в гостинице?
– Да, у меня была такая возможность. Но мне не хотелось проливать кровь. И не только итальянскую. Я обещал доставить сюда людей целыми и невредимыми. Вам нужно подтверждение, верно? Могу подтвердить: Италия собирается выйти из войны. Наш союзник готовится именно к этому. Ни итальянский народ, ни итальянская армия не хотели принимать в ней участия. Вспомните, когда английские войска разгромили в Северной Африке итальянцев, весь мир обошла фотография, запечатлевшая многотысячную колонну пленных. Ее конвоировали всего-навсего трое англичан. День был настолько жарким, что охрана поручила нести винтовки пленникам. По-моему, факт достаточно убедительный. Разумеется, за свои кровные интересы итальянцы, как и любой другой народ, будут сражаться. Но эта война развязана Германией, и они не хотят быть пушечным мясом. В принципе, они даже недолюбливают немцев и настрое вы, скорей, пробритански. Лучше, чем кто-либо, об этих настроениях знает итальянское командование. Наиболее дальновидные генералы с самого начала войны предвидели, что Германия ее проиграет, – Петерсен оглядел присутствующих. – Конечно, мы с вами так не думаем. Но в данный момент это к делу не относится. Важно другое: итальянцы жаждут переговоров с англичанами и американцами, результатом которых станет либо капитуляция, либо объединение с недавними противниками. Итальянцы могут повернуть свои штыки против немцев.
– Вы говорите очень убедительно, Петер, – сказал Метрович. – Откуда у вас такая уверенность?
– У меня есть доступ к серьезным источникам информации. Я работаю в постоянном тесном контакте с немцами и с итальянцами. Вы знаете, что я частый гость по ту сторону Адриатики. Итальянская и немецкая разведки совершенно не доверяют друг другу. У генерала Гранелли, главы итальянской разведки и непосредственного шефа упомянутого мною майора Киприано, несносный и злобный нрав, но трезвый и ясный ум. Он, как никто Другой, владеет ситуацией. Так вот генерал не со мневается в том, что немцы будут разбиты, и не хочет лететь вместе с ними в тартарары. Гранелли осведомлен о том, что мне известны его планы. Я представляю для него определенную угрозу, поскольку могу вслух заявить о своих опасениях. Поэтому он дважды собирался меня уничтожить, хотя в последний момент менял решение. Логика событий подсказывает, что обязательно будет и третья попытка. Мне надо поскорей убраться, пока Киприано или кто-нибудь другой не появился здесь, конечно под видом лояльного союзника, и не поспособствовал несчастному случаю. Но главное – я хочу опередить Гранелли и обезвредить его шпиона до того, как он начнет действовать.
– Шпиона? – Харрисон изумленно потряс головой. – Вы говорите загадками, Петер.
– У моей загадки по-детски простая разгадка. Если немцы проиграют войну, кто разделит с ними горечь поражения?
– Ага! – воскликнул Харрисон.
– Именно «ага», как вы выразились. Все, кто воевал на стороне Германии, включая и нас, четников. Будь вы на месте Гранелли, с его профессиональным навыком трезво смотреть в будущее, к какой из югославских противоборствующих сторон примкнули бы?
