Петерсен поймал на себе взгляд Джакомо. Тот едва заметно ему подмигнул. В ответ майор также чуть заметно кивнул головой и отвел глаза в сторону.
Последующие двадцать минут пленники провели почти в полном молчании, лишь изредка перекидываясь отдельными фразами. Затем дверь комнаты отворилась, и вошел Эдвард.
– Майор Петерсен, – он указал на выход. Петерсен встал. Джакомо попытался что-то сказать, но майор опередил его:
– Молчите, – он покрутил рукой, показывая, чтобы Джакомо запер рот на замок. – Наверняка дыба или «испанский сапог».
Через пять минут Петерсен вернулся в комнату.
– Что, никакой дыбы? – разочарованно поинтересовался Джакомо.
– Представьте себе, никакой. Никакой дыбы, никакого «испанского сапога». И вы следующий.
Когда Джакомо вышел в коридор, Харрисон спросил:
– Что они хотели от вас? На что это было похоже?
– Все было цивилизованно и гуманно, впрочем, как я и предполагал. Задали кучу вопросов, некоторые очень личного свойства. Но я сообщил только то, что разрешено в таких случаях разглашать: имя, звание, должность. Они не стали усердствовать.
Джакомо отсутствовал даже меньше, чем Петерсен.
– Разочарован, – сказал он, – крайне разочарован. Им далеко до средневековых инквизиторов. Ваш выход, капитан.
Харрисона допрашивали дольше, чем двух предыдущих, но ненамного. После возвращения он выглядел очень задумчивым.
– Лоррейн, теперь вызывают вас.
– Меня? – девушка нерешительно подошла к двери. – А если я не пойду, меня поведут силой?
– Это на них не похоже, – промолвил Петер-сен. – Не бойтесь. Какой хищник посмеет напасть на такую очаровательную молодую англичанку?
Лоррейн кивнула и с явной неохотой вышла. Петерсен спросил:
– Как это выглядело, Джимми?
– Как вы и сказали, вполне цивилизованно. Мне показалось, что они знают обо мне на удивление много. Но самое интересное – не было задано ни одного вопроса, который носил бы военный характер.
Лоррейн возвратилась минут через пятнадцать. Лицо ее было заплаканным и бледным. Зарина посмотрела на Петерсена, Харрисона и Джакомо и, покачав головой, обняла девушку за плечи.
– Они не обидели тебя, Лоррейн? Они вели себя почтительно? По-рыцарски? – Зарина бросила на мужчин вопросительный взгляд. – Быть может, они пытались... Кто следующий, Лоррейн?
– Больше никого не вызывали.
– Что они сделали с тобой?
– Ничего, – ответила Лоррейн. – Если ты думаешь... Нет-нет, никто не прикоснулся ко мне и пальцем. Всего лишь несколько вопросов... – У нее был упавший голос. – Пожалуйста, Зарина, я не хочу говорить об этом.
– "Мараскине", – авторитетно заявил Джордже. Он взял Лоррейн под руку, усадил за стол и наполнил рюмку ликером. Девушка взяла ее, благодарно улыбнулась, но ничего не сказала.
...Черны появился в сопровождении Эдварда. Впервые пленники увидели их такими умиротворенными, раскрепощенными и улыбающимися.
– У меня новости, – провозгласил Черны. – Надеюсь, они всем понравятся.
– Вы пришли без оружия? – удивился Джордже. – Настолько уверены, что мы никому не переломаем ребра? А вдруг захотим сбежать и возьмем вас в заложники? Не забывайте, мы люди отчаянные.
– Неужели вы сделаете это, профессор?
– Конечно, нет. Хотите вина?
– Спасибо, профессор. Мои новости, думаю, порадуют капитана Харрисона, фон Караянов и Джакомо. Прошу прощения, господа, за небольшую инсценировку, в которой вам пришлось поучаствовать, но в данных обстоятельствах это было необходимо. Мы – не десантники Мурдже и, слава Богу, даже не итальянцы. Перед вами – члены партизанской разведгруппы.
– Партизаны, – Зарина произнесла это слово без какого-либо волнения или восторга. В услышанное невозможно было поверить.
Черны улыбнулся.
– Да, мы партизаны.
– Партизаны... – Харрисон помотал головой. – Партизаны... Так. Сейчас. Я думаю. Да, – он вновь помотал головой, и голос его повысился на октаву. – Как?1 Партизаны?!
– Это правда? – Зарина, схватив Черны за руки, встряхнула «итальянца». – Правда?!
– Конечно.
Мгновение девушка испытующе смотрела в глаза Черны, точно старалась найти в них подтверждение сказанному, затем неожиданно обвила руками шею мужчины и прижалась к его груди. Какое-то время она стояла так, замерев, но, вдруг внезапно отпрянула от партизана.
– Простите, – нахмурясь, сказала она, – я не должна была так себя вести. Черны рассмеялся.
– Почему? В нашем уставе нет правил, запрещающих новобранцам женского пола обнимать офицеров. И лично я ничего против этого не имею.
– Разумеется, таких правил нет, – Зарина неуверенно улыбнулась.
– Что же еще вас остановило? Вы нам не рады?
– Нет-нет, мы ужасно, ужасно рады!
– Рады? – пробормотал Харрисон. Первое потрясение у него миновало, и он пребывал в состоянии эйфории. – Рады? Слабо сказано! Вас прислало к нам само божественное провидение!
– Это было не божественное провидение, капитан Харрисон, а радиосообщение. Когда мой командир говорит мне «действуй», я действую. Вы ведь подумали об этом, госпожа фон Карали? Вас остановило именно это? Не волнуйтесь, опасения напрасны. Устав не позволяет мне расстреливать собственного командира.
