Вот только с самого начала последовали серьезные неудачи. Когда где-то на побережье Сенегала Хоукинс попытался устроить облаву на негров, местное племя, весьма воинственное, встретило незваных гостей отравленными стрелами. Восемь англичан погибли. Хоукинс тоже был ранен стрелой в колено, но как-то выжил. Потом все же повезло: вождь соседнего племени воевал с соседями, которых в чистом поле все же разгромил, но остальные засели в неприступной, по африканским меркам, укрепленной деревне. Взять ее без огнестрельного оружия вождь не мог – а у англичан оно как раз было. Так что вождь предложил Хоукинсу сделку: англичане помогут ему взять крепость, а он взамен отдаст им всех пленных. Грязная политика везде одна и та же, кто бы ее ни вел, джентльмены в бархате или полуголые чернокожие вожди с кольцом в носу. Базовые принципы одни и те же…
Крепость англичане взяли. Вождь отдал Хоукинсу примерно восемьсот пленных. Позже оказалось, что он крепенько сжульничал и гораздо больше оставил себе, чтобы потом продать другим белым уже за деньги, но Хоукинсу хватило и этого. Проторенной дорожкой он отправился в Америку, в другую испанскую колонию.
Негров поначалу опять-таки не удалось продать: действовал все тот же строгий указ испанского короля. Губернатор проявил гораздо больше твердости, чем его коллега, и отказал Хоукинсу. Тот и в самом деле обстрелял город из пушек, но все жители с губернатором во главе укрылись в дремучих лесах.
Работорговцу помогла случайность: англичанам попался чернокожий раб. С ним договорились быстро: англичане увозят его с собой и дают свободу, он покажет ведущие в лагерь беглецов потайные тропинки. Англичане напали на лагерь ночью, испанцы убежали еще дальше, в самые дебри, но бросили в лагере городскую казну, а еще немало жемчуга и золотого песка…
Будь Хоукинс обычным пиратом, он убрался бы с этой богатой добычей, но у него на борту было восемь сотен голов дорогого «товара». Он отправил губернатору письмо. Оно для истории сохранилось: «Если вы не предоставите нам торговой привилегии, ваши сокровища останутся на моем корабле, а город будет сожжен. Но если вы купите наших негров, мы все это вернем».
И этот губернатор вынужден был согласиться. Как ни удивительно, Хоукинс вернул ему все ценности и казну, проявив редкую для пирата и работорговца щепетильность. А вот на обратном пути снова не повезло, и гораздо серьезнее: шторм загнал эскадру Хоукинса в порт города Веракрус (на территории нынешней Мексики). Поблизости показался очередной «серебряный караван» – тринадцать грузовых судов под конвоем двух военных галеонов, которыми командовал не кто иной, как вице-король Новой Испании дон Энрикес, глава всей испанской администрации в Америке…
В конце концов завязался бой. Англичанам удалось метким попаданием в пороховой погреб поднять на воздух испанского флагмана. Но испанцев оставалось еще немало, и боевого опыта у них было побольше, чем у собранных с бору по сосенке авантюристов Хоукинса. Часть его кораблей испанцы захватили, часть потопили. Из порта удалось вырваться только двум маленьким суденышкам. Одним командовал сам Хоукинс, другим – его молодой родственник, делавший первые шаги на пиратской дороге Френсис Дрейк…
Вся выручка за «черное дерево» (как стали называть продаваемых в рабство африканцев) досталась испанцам, и Хоукинс вернулся домой с пустыми руками. Однако репутацию сохранил – списали на случайность, от какой никто не застрахован… И адмиральского звания не лишили.
По проторенной сэром и адмиралом Хоукинсом дорожке довольно скоро пустились и другие англичане. Однако примерно лет девяносто вывоз из Африки рабов происходил в довольно скромных масштабах – как у англичан, так и у португальцев и примкнувших к ним голландцев. Широкий размах он приобрел в середине следующего столетия – но подробный рассказ об этом будет в следующей книге, как раз в значительной степени и посвященной XVII веку. Упомяну лишь, что сомнительная честь стать пионером английской работорговли обернулась для Хоукинса не только адмиральским званием – ему официально разрешили включить в свой герб изображение негра в цепях. В те времена англичане (и не они одни) особой щепетильностью не страдали и, как гласит английская же пословица, называли кошку кошкой…
Один из самых интересных (и трагических) эпизодов елизаветинской эпохи – истории, злополучной королевы Марии Стюарт. Красавицы, носившей две короны и имевшей серьезные права на третью – что ей не принесло счастья.
