И грек, распаленный собственными словами, вытащил из потайного кармашка в матерчатом поясе слиток серебра, бросил его на помост. Его примеру последовал наемник неопределенной национальности, который из рук цирюльника перешел в руки массажиста, а затем к прорицателю и толкователю снов. Он подошел к помосту и, ни слова не говоря, положил брусок серебра достоинством в один ките, с таким благоговением, словно это был по меньшей мере эвбейский талант. Потом кто-то положил гроздь винограда, пригорошню маслин, замусоленный папирус, перевязанный шнурком (оказался перечень снадобий от болезней живота). Больше даров не было. Толпа поредела и вскоре совсем рассосалась. Работорговцы посмеивались: чужеземцев в Египте недолюбливали, хотя без них не могли обойтись.
- Ладно! - закричал грек, топнув в сердцах, - из всех щелей помоста поднялась пыль. - Пусть боги Эллады покарают меня за расточительство и глупость, непростительную для эллина, но я дам этому дурню полста дебенов!
Растроганный Эред обнял грека.
- Ты настоящий муж, эллин. Я верну тебе эти проклятые дебены, чего бы мне это ни стоило. Клянусь Мелькартом!
В доме Ноферхонх было тихо и прохладно, свежеполитй земляной пол был застал чистыми циновками из пальмовых листьев. На подставках и в нишах статуэтки, бюсты, барельефы из фаянса, зеленого шифера, драгоценного дерева, пряно и тонко пахнущего. Несколько фигурок богов, украшавших домашний алтарь, были из электрума, сплава золота и серебра. Перед алтарем стоял бронзовый жертвенник для сжигания кусочков пищи - дар богам, оберегающим дом, очаг и семейное счастье. Это новшество - жертвенник для сжигания - пришло из Ханаана. Ему следовали люди утонченные, элитствующие, подверженные иностранному влиянию и новым веяниям жизни.
Старуха успела хлебнуть пива и была навеселе. Припадая на одну ногу, стуча клюкой, таскалась из комнаты в комнату, кричала на рабов и домочадцев. Появившись неожиданно перед гостями, - они, сгорая от нетерпения, ерзали на циновках, - зашептала что-то, вытаращив глаза.
- Что? Что она говорит? - вцепился в грека Эред.
- Говорит: идет красавица, о боги...
Привели рабыню-сабинянку, разодетую, как дочь фараона. Старуха сама была взволнована не меньше мужчин. Увидев, что Эред помрачнел и опустил голову, она рассердилась:
- Кого тебе еще надо, глупый фенеху?!
Купец толкнул его в бок.
- Не она?
Эред поднял на старуху печальные глаза.
- Зачем ты меня обманула? Она совсем не похожа на Агарь.
- Хи! - с силой выдохнула старуха. Грек едва поспевал переводить ее слова. - Я привожу в свой дом людей вроде тебя, фенеху, ищущих неизвестно чего. Взглянув на эту сабинянку, они забывают обо всем на свете, словно у них отшибло память. Они ползают у меня в ногах, умоляют отдать ее им...
- Ну да, - добавил от себя грек, - она вытягивает из них все, делает нищими... - И продолжал другим тоном: - И ты забудешь свою Агарь, только приглядись к ней, к этой красотке.
Эред воскликнул, чуть не плача:
- О боги! Почему люди издеваются над моей бедой!..
Вне себя, он схватил старуху за шею.
- Пусти, фенеху, - сказала она сердито и крикнула греку, чтобы перевел.
Эред оттолкнул ее. Старуха поднялась с циновки. И только когда отыскала свою клюку, заговорила, вглядываясь в лицо Эреда. В ее голосе промелькнуло что-то похожее на печаль.
- Она сказала, умерла Агарь, хотя ее сделали красивой, - произнес, страдая, грек. - Умерла, не болея никакими болезнями, умерла оттого, что в сердце ее был ты...
Эред долго молчал.
- Я тебе не верю. Где Агарь? Почему я должен тебе верить?!
Старуха сердито заговорила, стуча клюкой о пол.
- Она клянется зеленокожим Осирисом, царем мертвых, что язык ее никогда не был так правдив, как сегодня. Девушка умерла. Ее завернули в кошму и зарыли в пустыне.
- Я хочу видеть, где ее зарыли! - воскликнул Эред. - Я разрою могилу, я увижу ее... И горе тебе, старуха, если ты меня обманула!
- Ладно, - проворчала старая Ноферхонх, - я пойду с тобой, несчастливец. О боги, как вы над ним надсмеялись - найти песчинку в кишащем человеческом муравейнике и снова потерять...
...До своей циновки на постоялом дворе Эред добрался поздно ночью и долго лежал, вглядываясь в небо, полное крупных горящих звезд. Он не чувствовал полчищ блох, облепивших его тело, не слышал нудного звона москитов... Вдруг он поднялся и пошел искать хозяина двора, натыкаясь на тела спящих.
- Где можно найти караван, идущий на Левкос-Лимен, - спросил он перетрусившего, потерявшего всякий сон хозяина.
- Поезжай в Танис... о боги, что это тебе взбрело среди ночи?.. заговорил тот, придя немного в себя. - Оттуда следуют большие караваны на Левкос-Лимен и ближние колонии сабеев. Можно еще через Копт, но та дорога опасная, малолюдная. Поезжай в Танис, человек.
34. СВЕРХЧЕЛОВЕК ИЗ КИТИЯ
За день до отплытия прибыл последний перед началом навигации караван из Таиса. Изумленный и обрадованный несказано Астарт обнял Эреда.
- Это чудо! Эред! Ну до чего же здорово, что ты здесь!
Его друг сильно похудел, оброс рыжими тонкими волосами, похожими на лохмы, остающиеся на коре деревьев после половодья.
