Из грязи в князи. Захар прошёл фактически весь путь. Что его ждёт в итоге? Что он испытает, завладев всем, о чем мог лишь мечтать в прошлом? Он трус или избранник судьбы?Он попробует вкус настоящей борьбы.*ПАРВЕНЮ (от фр. parvenu «добившийся успеха, разбогатевший; выскочка»)
Пролог
Элис последние несколько дней ходила, будто в воду упущенная. Новости, которые прогремели на всё королевство про неожиданное воскрешение рода Гроссновер уже приутихли, но те, кто знал, что девушка была наречена с Мэттью, при каждом разговоре поздравляли девушку. Ну конечно, дочь баронета станет женой аристократа из когда-то богатейшего рода. Подруги её поздравляли с видимой на лице завистью, отчего отношения со всеми подругами у Элис сильно охладели. Но и дома ей не было с кем поговорить: отец запил, забрав с собой в сады Диониса и отца, а с Камиллой, мачехой, девушка сама не хотела обсуждать свои личные переживания. Поэтому каникулы у девушки начались в мрачной меланхолии. Она понимала, что причиной всему стала сама, и что её выходка при последней встрече была излишне груба, и хотела даже позвонить, но… Ей казалось, что так она покажет себя податливой и кроткой, а в журналах, которые она перечитывала, эксперты не рекомендовали так делать, чтобы мужчина не почувствовал власть над девушкой. И бедный телефон вновь откидывался подальше, пока вновь желание извиниться и услышать голос парня не брало верх, и снова плеер в телефоне начинал петь песню «Иное не важно»…
Майкл Юдин задумчиво листал вечернюю газету, в которой половина статей так или иначе была связана с Мэттом, необычным юношей, ураганом вторгнувшимся в жизнь маленькой семьи русского иммигранта. С того момента, как Виллисы появились на пороге его клиники, жизнь, как будто, наполнилась красками. Да, местами красными и даже чёрными, если вспомнить ту злосчастную ночь, но остальные эпизоды, можно сказать, перекрашивали это бурое пятно. Живший в столице чужого государства уже больше пяти лет доктор наконец-то смог вписаться в общество. Не просто как доктор, а как друг и приятель. А ведь он уже и перестал мечтать вернуть себе положение, которое потерял на родине. И более того, к нему уже обращаются как к джентльмену, а это на ступеньку выше, чем простой йомен, и на две ступени выше, чем иммигрант. Джентльмен — почти дворянин.
Майкл перевел задумчивый взгляд на Елену, которая в последнее время стала более спокойной и открытой. По крайней мере, она хоть стала разговаривать с отцом, и даже присоединялась к его привычно одинокому ужину. «Повзрослела, наверное, — подумал с улыбкой доктор, и кашлянул. Девушка тут же отложила телефон и повернулась к отцу.
— Пап?..
— Ты уже такая большая… Знаешь, а ведь Мэттью на тебя так смотрел…
— Да знаю я… — недовольно прервала отца девушка, и макнула закрученный в рулет блинчик в сливки. — Смотрит, как на свою собственность, озабоченный.
— Надеюсь, ты не скажешь так ему в лицо? — рассмеялся Майкл и тоже потянулся за блином. Он любил баловать дочку, готовя разные блюда из родины, но блинчики у него получались просто здорово. С этим не спорила даже Елена. — Я, вообще-то тут подумал, что вы могли бы быть неплохой парой…
Елена медленно повернулась удивлённым лицом к отцу и, совершенно неожиданно, громко рассмеялась. Непонимающий причину смеха Майкл лишь ждал, хотя вид смеющейся дочки заставил и его широко улыбнуться.
— Пап, ты сам понимаешь, что такое невозможно?! — продолжала смеяться девушка, и от резких движений её длинные густые волосы полностью зарыли её лицо и даже попали на соусницу, которую чета Юдиных использовала для сметаны. — Ему же всего пятнадцать! А мне почти двадцать! Для него я уже старуха, — вздохнула девушка, и звонко засмеялась: — Тем более он уже герцог! За ним уже, вон, принцессы бегают, так что мне точно ничего не светит. Да и, если честно, я не хочу за него замуж… Он слишком… свой, что ли?.. Как родственник… как братишка, наверное, не знаю, — задумчиво закончила Елена, и снова задорный смех, и её лицо вновь прикрылось непослушными волосами, хоть девушка тщетно пыталась сдуть их, не прекращая смеяться.
Майкл с улыбкой смотрел на дочь, которая в такие моменты была очень похожа на свою мать. Такая же весёлая, беззаботная и яркая. Пять лет уже прошло, а Майкл всё еще не мог отпустить её. Единственная женщина, с которой он нашёл общий язык, и которая могла бы стать его женой, была ему не по рангу, а теперь уж тем более… «Как братишка…» — хмыкнул он, и вновь поднял газету.
