Мы еще болтали какое-то время, потом остановились у ресторана и меня заставили съесть тарелку куриного супа. После чего я уснула на заднем сидении. Когда проснулась, услышала их негромкий разговор:
— Макс, мы не сможем держать ее всю жизнь взаперти. Это не выход. Надо искать тех, на кого она работает.
— Для начала ей нужен хороший диетолог, что бы вывел ее из этого состояния. Блин, на нее невозможно смотреть.
— Ничего. Откормим. — Заулыбался Олег. Я приподнялась, потирая глаза. — Отдохнула? Мы уже на подъезде.
— Сколько я проспала?
— Пять часов.
— Можно воды?
— Конечно. — Он протянул мне бутылку.
Следующая неделя у меня прошла, словно я находилась в санатории. Прогулки на свежем воздухе, питание по часам, прием витаминов, полноценный сон, просмотр легких фильмов по вечерам. Зарубов с Заболоцким ездили на работу поочередно. Все эти дни мы словно заново привыкали друг к другу. Никакого секса, несмотря на то, что спали в одной кровати. Много разговаривали и даже спорили. Ну и, разумеется, наступил тот момент, когда у меня зазвонил телефон, оповещая, что мой брат захотел поговорить со мной. Максим поднял вопросительно брови. Я молча встала и вышла из гостиной.
— Привет.
— Здравствуй, сестренка. С возвращением.
— Что тебе надо?
— Хочу просто поболтать. — Он помолчал какое-то время. — Как твои дела? Где пропадала все это время?
Я не стала ему отвечать.
— Отдаю должное твоим… эээ… ребятам. Я не смог тебя найти. Молодцы. Передавай им благодарность.
— Обязательно.
— Как они убедили тебя вернуться? Неужели у вас все так… серьезно?
— Юргис, это не твое дело. Ты мне лучше скажи. Что мне надо сделать, что бы ты меня отпустил?
— Тебя никто не держит.
— Дай мне жить нормально, пожалуйста.
— Такой формат жизни с двумя мужиками, которые годятся тебе в отцы, ты считаешь нормальным?
— Повторю последний раз. Это тебя не касается. И еще. Я не возьму больше ни одного задания. И если ты или мама вздумаете на меня давить, я решу этот вопрос кардинально.
— Ух ты. Уж не угрожаешь ли ты мне, дорогая? — раздался неприятный смех в ответ.
— Расценивай, как хочешь.
— Ну вот, видишь, наконец, у тебя появился стержень, и ты из бесхребетного существа превратилась… — Слушая его, я повернулась вправо и застыла. Сердце упало куда-то вниз. В дверном проеме стоял Максим. Надо было видеть выражение его лица. На какой-то миг я даже опустила трубку. Потом опять поднесла телефон к уху. — Это радует.
— Я не могу больше говорить.
— Ну что ж. В таком случае будем прощаться. Я постараюсь не беспокоить тебя в ближайшее время.
Он отключился, а я, не мигая уставилась на Макса.
— Ты давно здесь?
— Достаточно давно. — Он достал телефон. — Олег? Ты где сейчас? Давай. Ждем. Есть новость. Поверь.
— Не говори ему. — Слабо попросила я, когда они закончили разговор.
— Жень, запомни новое правило: никаких секретов друг от друга. Идем.
Мы прождали Олега минут двадцать сидя в гостиной в полном молчании. Когда он вошел к нам в комнату, Макс встал и пошел наливать коньяк в бокалы.
— Мне тоже налей.
— Ты уверена? — Олег подошел, и, наклонившись, поцеловал меня в щеку. — Твой диетолог…
— Хватит меня опекать! — вспылила и тут же осеклась, увидев его взгляд. — Извини.
— Нет, ну почему же. Ты стала приходить в себя. Это приятно. А то я уж стал переживать, что ты так навсегда и останешься в своем амебном состоянии.
— Извини, пожалуйста.
— Ты присядь. Тут такие новости, что упадешь. Лично я еле на ногах удержался. — Максим принес ему и мне по бокалу с коньяком. Потом взял себе.
— Что случилось?
— Давай Женя. Рассказывай.
Я сделала хороший глоток, обжигая горло. Задумалась.
— В чем дело? — не выдержал Зарубов.
— Макс, имея маниакальную наклонность быть в курсе всех событий, услышал то, что не должен был.
— И?
— Женя. Говори. — Сквозь зубы попросил Заболоцкий.
— Ладно! Хорошо. — Сделала глубокий вдох: — Я работаю на свою семью. Этот… бизнес держат моя мама с братом.
— Что?!
— Меня вовлекли в шестнадцать лет. Когда мне было двадцать, обо всем случайно узнал отец. Он услышал нашу ругань с Юргисом. Юношеская романтика стала выветриваться и я не хотела больше участвовать во всем этом. Папа умер от инфаркта через сутки. Все эти годы меня не часто, но дергают. Все просьбы и мольбы бесполезны. Как-то так. — Все это я проговорила быстро, не давая себе возможности остановиться, и снова пригубила коньяк.
— Родная мать и родной брат. Оцениваешь масштаб цинизма? — Максим встал и прошелся к окну. Олег смотрел на меня безумными глазами. Мы очень долго молчали. Потом, Зарубов сказал:
— Ну, зато теперь понятно с кем надо разговаривать.
— Вы не будете ни с кем разговаривать. И это даже не просьба с моей стороны, а ультиматум. Вы не совсем понимаете… Короче. Пора вспомнить мое коронное слово «Стоп!»
Выпив две бутылки коньяка на троих в тот вечер, мы, наконец, расслабились. И, наверное, именно благодаря этому, невидимая броня, стоявшая между нами, исчезла.
— Женька, а что на море? Ты на пляж ходила?
— Да.
