– Грехи наши тяжкие, – и достала из кармана (нет, не валидол и не корвалол) маленькую металлическую фляжку, открутила крышку, хлебнула горячительной жидкости, прижала к лицу ладонь тыльной стороной.Зуммер звонка неожиданно прозвучал громче и возле двери с надписью ПРИЕМНАЯ женщина поняла, что звонок доносится именно оттуда. Она еще немного постояла, чтобы убедиться, что звонит за дверью. Перед тем, как войти в святая святых, пожилая леди перекрестилась, тихо вздохнула:
Войдя в предбанник приемной, баба Дуся перекрестилась еще раз. На столе секретаря стояла недопитая бутылка шампанского, высокие хрустальные фужеры, на тарелке валялся бутерброд с красной икрой, торчали ножки перевернутого стула, оборванная жалюзи болталась на честном слове. Везде были разбросаны елочная мишура и конфетти, бумажные стаканчики и прочая атрибутика отшумевшего веселья.
Постучав безответно три раза в приоткрытую дверь баба Дуся вошла и остановилась на пороге, как вкопанная. В кабинете директора был еще больший беспорядок, нежели в предбаннике. На ковре валялись осколки стеклянного журнального столика, на который обычно подавался чай, разбитая посуда, какие-то бумажки, везде были обрывки елочной мишуры. Винный бар в виде глобуса с рисунком древней карты был разорен, крышка северного полушария откинута, рядом, на ковре и возле батареи, раскатились бутылки с алкоголем. Но самое странное явление располагалось в центре.
Прямо на люстре висела непонятная конструкция из елочной мишуры, прикрепленной под потолком. Длинные разноцветные нити свисали с бронзовых позеленевших рожков, достигая толстого ковра, а также были намотаны на всю эту кучу горизонтально, как гирлянда на новогоднюю елку, образуя какой-то странный кокон, расширявшийся книзу. Люстра была старинная, с мутными чашами светильников толстого молочного стекла, очень тяжелая и крепилась к потолку мощной металлической балкой.
– Это они такую елку учудили, что ли? – сердито проворчал баба Дуся, обходя этот огромный комок из мишуры, с большим недоумением обрывая нити. – Как я эту ахинею убирать буду? Это что вообще?
Женщина взяла в кулак несколько блестящих ниточек и попыталась размотать эту пирамиду, стягивая вниз и отрывая от нее маленькие кусочки. Неожиданно в нижней части кокона появились мужские ботинки сорок пятого размера, из светло-рыжей телячьей кожи на коричневой с полосками подошве. Находясь в состоянии глубокого шока, женщина подняла голову и увидела прямо под люстрой светлое овальное пятно с высунутым синим языком и выпученными глазами.
Евдокия Макаровна задохнулась от ужаса, прошептала: – Константин Альбертович, как же это, вы что же… И тут же схватилась за сердце, жалея, что не носит с собой валидол, тихо воя и кряхтя, медленно, засеменила из кабинета, хватаясь за стены и мебель, полусогнувшись. Наконец, она решилась набрать номер полиции.
Бренное тело, висевшее под потолком, при жизни принадлежало директору и владельцу консалтингового агентства Беснову Константину Альбертовичу. Господин директор был мужчина весьма упитанный и весил сто сорок семь килограммов. Чтобы поднять и прикрепить к потолку такую откормленную тушу, необходимы были определенные физические усилия. Человек, совершивший это, (либо несколько людей), несомненно, обладал не только больной фантазией, но и прекрасной спортивной подготовкой.
На вызов приехала бригада патрульно-постовой службы, участковый и дежурный оперативник района. Они очень быстро определили, что труп криминальный и вызвали бригаду экспертов-криминалистов.
Тир любви
– Как красиво, – прошептала Вика, глядя в окно. Черная ночная бездна простиралась за стеклами аэропорта. Самолеты бежали по взлетной полосе и быстро превращались в мерцающие сигаретные огонёчки в далеком небе.
В одном из терминалов аэропорта, в самом тупике открывался шикарный обзор на летное поле. Виктория знала это место и обожала его. Одна из стен зала ожидания проходила параллельно посадочному полю. Можно было сидеть, развалившись в кресле, и смотреть, как приземляются и взлетают элегантные лайнеры международных авиакомпаний, с их красивыми надписями на корпусе и крыльях.
Виктория любила аэропорты и самолеты, и даже всю эту предполетную суету. Многие люди боятся летать, нервничают, наливаются алкоголем в магазинах дьютифри, трясутся в поездах четверо суток, лишь бы не лететь. Но для Вики это было место комфорта и покоя. Поэтому в аэропорт она обычно приезжала часа за три до вылета, чтобы еще раз увидеть эту сказочную картину небесных приветствий и прощаний.
– Может, еще в бар сгоняем? – после пары шотов виски обычно жесткая Мирра превращалась в лояльного и компанейского человечка.
– Я бы шампусика выпила, – поддержала Лина.
– Девчонки, в самолет не пустят, – Виктория сделала строгое лицо. Она очень хотела улететь. Очень-очень. Желание попасть в Венецию побеждало жажду выпить шампанского.
– Тебе-то нужно расслабиться, – улыбнулась Лина, – после такого стресса.
– Да, мое сердце разбито, – Вика взялась за сердце и закатила глаза.
