Я никогда не забуду, что сказал мне один прекрасный человек, мой хороший друг. Для «Голоса пророчества» необходимо было создать еще несколько радиостанций, и я сказал: «Я уверен, что если бы у нас это получилось, то в течение шести месяцев мы получили бы в поддержку достаточно много средств, чтобы покрыть все расходы. Доверяете ли вы нам, братья? У вас должна быть вера Вы должны идти «вперед с верою», — таков лозунг «Голоса пророчества.».
И тогда этот человек сказал: «Я очень высоко ценю веру. Никто не доверяет и не верит больше меня, но все же у вас должны быть деньги в банке».
Такой верой обладает даже скептик. Когда у человека есть деньги в банке, он может выписать чек, и, безусловно, ему поверят.
Сила выражения, сила проповедования вечного Евангелия рассматривается в Новом Завете как особый дар Божий, как мощное оружие в духовной борьбе. Об одном апостоле, который с особой силой проповедовал Евангелие, мы читаем, что он говорил, исполненный Святого Духа. Апостол Павел, который не присутствовал на том собрании в день Пятидесятницы, но который все же удивительным образом получил силу Святого Духа, приглашал своих братьев молиться, чтобы они получили способность ясно выражать свои мысли: «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых. И о мне, дабы мне дано было слово -устами моими открыто с дерзновением возвещать тайну благовествования»
Я думаю, что и нам следовало бы просить верующих, чтобы они молились за нас, прося Господа дать нам способность выражать свою весть. Это особый дар, который мы должны испрашивать.
Тщательно всмотритесь в послеапостольские времена, во времена ранней Церкви, в Средние века, в историю Церкви нашего времени, и вы заметите, что христианская религия ничем другим себя не поддерживала, как только огненными речами, сказанными огненными языками. Только посредством тех людей, которые в большей или меньшей степени имели эту силу, когда они говорили не «от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого»
Запомните следующее: не имея этого огненного языка, наши прекрасные колледжи, наши семинарии, наши новые университеты никогда не смогут закончить работу проповедования вечного Евангелия — ни в этом, ни в последующих поколениях. Если у вас не будет огненных языков, мы не справимся с работой даже за десять тысяч лет. Делу Божьему можно отдать и посвятить все самое дорогое, но если бы у вас не было ни одного издательства, ни одного колледжа, ни одной церковной школы, ни одной семинарии или университета, но были бы огненные языки, то работа была бы закончена вскоре.
У первоапостольской Церкви не было ничего из упомянутого мной выше, но все же она сделала свое дело: Евангелие было проповедано во дни апостолов всему цивилизованному миру. Не истинно ли, что когда мы начинаем утрачивать пламенный язык, мы тщетно пытаемся подменить его различными человеческими начинаниями, организациями и учреждениями? Не истина ли и то, что иногда мы полностью полагаемся на все это, меньше и меньше внимания уделяя проповедованию Слова Божьего, вдохновленного Святым Духом? Не пытаемся ли мы идти по пути прежних веков, когда проповедование Слова Божьего подменили человеческими учениями и начинаниями? Не истина ли то, что в наших простых членах таится сила, способная вовлечь в работу тысячи людей (это следует делать, и пусть Бог поможет им), но мы часто придаем этому слишком мало значения?
Возможно, кто–то станет это оспаривать, и, может быть, это и нужно оспаривать. Но все же задумайтесь над сказанным мною. Посмотрите, имела ли какая–нибудь другая церковь столько учреждений, столько образованных людей, столько знаменитых мужей как Англиканская в то время, когда родился Уэсли? Но была ли какая–нибудь церковь так бессильна, так холодна, беспомощна и мертва духовно? Подумайте об этом. Никогда ни одна Церковь не достигала такого уровня интеллектуального развития. Речи ее проповедников были отполированы до нельзя. Служителей было так много, как ни в одной другой церкви. И в то же время она была совершенно бессильна приостановить то разложение, которое происходило в ее стране.
И тогда пришел Джордж Вайтфильд. Только подумайте о том, что он сделал несмотря на то, что его проповеди не имели ничего общего с философией, логикой или с чем–либо другим, что мы называем систематической теологией.
