Паси овец Моих полностью

Тьма во все века опускалась на мир сей подобно тьме египетской, покрывая землю и стремясь полностью поглотить свет. Вначале это было язычество, затем великое отступление, затем рационализм, после него материализм, теперь секуляризм и гуманизм; но свет всегда разрывал тьму. Он приходил через людей, сиял в истинной проповеди. Но не люди производили свет — он уже был в них, он исходил от них. Люди эти сияли изнутри, «потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Кор. 4:6). Эти слова можно отнести к великому проповеднику. Бог должен светить в нас, а мы должны светить другим. Подобно воинам Гедеона, «сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам» (2 Кор. 4:7).

Только тогда, когда сосуд разбит, свет может изливаться на других, только тогда, когда мы сами исчезаем, может появиться Христос, только тогда, когда мы встанем на сторону креста, слава Иисуса Христа может осветить весь мир. Когда свет, отраженный от чела Христа, сияет во всей жизни проповедника, тогда он является именно таким проповедником, каким должен быть.

И тогда происходит неожиданное: люди, которые никогда не обращались к Богу, которые проявляют открытую неприязнь и вражду ко всему святому и праведному, которые стремятся к мирской славе, будучи омрачены мирской философией, противной христианской, неожиданно совершенно меняются. Как раз тогда, когда они в своем скептицизме, неверии, сомнении и самоудовлетворенности чувствовали себя очень прочно.

Часто, когда мы очень смелы, И думаем, что взгляды не изменим никогда, Вдруг растревожат наше сердце сцена Заката солнца и спокойная река,

Иль песня, прозвучавшая вдали, до боли Коснется чувств всех наших глубины, И пробуждаются, как из томящейся неволи, Надежда, страх и новые уже мечты…

(Стивенсон)

Тихий голос Духа Божия стрелой пронзает человека; Слово из Его Великой Книги, сказанное проповедником, подобно мечу рассекает сердце и придает ему первозданный светлый облик, которого так жаждет человек. Это свидетельство жизни проповедника, которое звучит громче, чем его голос. Проповедник сам должен быть светом.

Ральф Коннор пишет об обычном проповеднике, который совершал свое служение на одном большом ранчо. Однажды один из ковбоев, который был его слушателем, стал с ним спорить.

«То, о чем вы говорите, написано в Библии, не так ли?»

«Да», — ответил слуга Божий.

«Хорошо, но откуда вы знаете, что это истина?»

Прежде чем проповедник успел ответить, в разговор вмешался пожилой фермер.

«Послушай–ка, молодой человек, — обратился он к ковбою, — ты еще спрашиваешь, правду ли он говорит? Ты еще думаешь, Божий ли человек с тобой разговаривает? А разве ты этого сам не чувствуешь? Разве ты не слышишь ответа в интонациях его голоса?»

Мои дорогие друзья, вот то, что убеждает большинство людей — личность проповедующего, интонации его голоса. Это значит, что Божественная истина — это не отвлеченная философия, не теория и не формула, которую кто–то мог бы открыть благодаря лишь уму и настойчивости — это сама жизнь. Жизнь, бьющая из Источника жизни. Иисус сказал: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоан. 4:24). «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Иоан. 1: 4).

Итак, в каждом из нас есть нечто, посредством чего люди могут почувствовать, что мы — дети Божий, ибо Дух свидетельствует о нас и через нас.

Наш век — это век скептицизма, и это, пожалуй, единственное, что ни у кого не вызывает сомнений. Это век резко возросшего сомнения во всех и вся, век, в котором самым сильным свидетельствам уже не придается прежнего доверия. Это век утраты иллюзий, разочарования в надеждах, век, когда миллионы и миллионы людей, многие из которых называют себя христианами, взирают на будущую жизнь и даже на самое бытие Божие как на то, что стоит под большим вопросом.