Он знал ответ и спросил лишь для проформы. Пиксельные рыцари на картинах выпускали друг другу кишки, воюя с обезьяньей природой и кальтовской необходимостью. Проклятая разница часовых поясов! Пока в Пасифике восходило солнце, в Райхе зажигали лампы с леденцовыми абажурами, прикрывали газетой, подсвеченной изнутри как волшебный фонарь, а потом законопачивали щели, перекрещивали окна бумажными полосками и затягивали их плотной тканью, скрываясь от огненных знаков, неумолимо выплывающих из небесной черноты.
— Увы, — с сожалением произнёс лидер. — Но кровь должна пролиться на севере — не на юге! И именно Айзек сделает так, что её прольётся очень много. Ведь это его работа. Он же доктор!
— Ах, в самом деле, — тихо сказал Хаген. — А я едва не забыл.
***
Он внимательно выслушал все указания и всё-таки заблудился.
Немудрено — подвальные коридоры Штайнбрух-хаус походили друг на друга как больничные переходы — безликие, с равномерными секциями, помеченными литерами и цифрами, которые всё равно ни о чём не говорили. Направо или налево? Он ориентировался по звуку. Рокочущий трах-тах-тах фейерверка, приглушённый толстыми стенами, воспринимался скорее как вибрация, но издалека доносились голоса, и музыка, и громыхание железа от какого-то подъёмного механизма.
«Я убегаю. Дезертирую. Смазываю пятки салом». Он и вправду ускорял шаг, стараясь оставить позади воспоминания о Комнате Сна, о прозрачно-восковом лице, незрячих глазах («Закрой глазки — окажешься в сказке», — пошутил лидер, прикрывая никак не желающие опускаться веки своей шершавой, песочной ладонью) и о том, как доктор Зима застонал в забытьи, когда Улле хозяйским жестом положил руку на его татуированную шрамами грудь. «Это не моя война! Моя война впереди. Я должен её остановить — но как? Как? Шпион и джокер Юрген Хаген. Прелестно!»
В одиночку остановить войну. А почему бы не выпить море? Не достать звезду с неба? — точь-в-точь такая же смарт-задача — заверит любой кайрос-менеджер.
«Как бы то ни было, утром мы все вернёмся в „Моргенштерн“, — при мысли об этом он испытал чувство облегчения. — Территория. Я выйду на Территорию и уж теперь никто не помешает. Никаких больше заспинных оруженосцев. Только Мориц и пара надёжных ребят. А Кальт… он будет занят. Что-то подсказывает, что в ближайшие два-три дня доктор Зима будет очень занят, а вместе с ним и вся команда, до которой он только сможет дотянуться…»
Ох! Наткнувшись на выбоину в каменном полу, он оступился и подвернул ногу — давало о себе знать растянутое сухожилие.
И услышал шаги.
Мерные, ровные, тяжёлые — кто-то приближался, уверенно прокладывая дорогу среди коридорных ответвлений, ведомый компасом или внутренним навигатором, настроенным на выслеживание крупной дичи. Туп-туп. Такой чёткий стук могли издавать армейские ботинки, сделанные по спецзаказу, с шипованной подошвой и металлическими вставками для контактного боя.
Хаген поспешно заковылял вперёд, не обращая внимания на стон натруженных мышц. Секция «L206». Влево или вправо? Какая разница? Туп-туп. Преследователь решил ускориться. Хаген побежал — сначала нехотя, вразвалочку, трусцой, потом быстрее, не оглядываясь, но чувствуя, как тот, за спиной, тоже переходит на бег.
Заметив лестницу, ведущую наверх, он едва не подпрыгнул от радости. Всё многообразие желаний свелось к одному — как можно скорее оказаться среди гостей, в безопасности. Вряд ли охотник станет нападать прилюдно. Беспощадный франц-сигнал нашёптывал «загони и убей», бормотал о тёмных углах, тайниках, пещерах, подвалах и лестничных клетках, о местах, в которых никто никогда не жил. Разминка закончилась. Дурные новости. Спарринг-партнёр неплохо подготовился: оснастил себя резервуаром неиссякающей ярости, которой Хаген мог противопоставить лишь растерянность и чувство вины.
Шансы? Ноль из ста.
***
Удивительно, но лестница вывела в Главную башню. Хаген привалился к стене, чувствуя как утекают последние силы, сведённые клубками мускулы дрожали так, что он не мог заставить себя отлепиться от опоры. Не важно. Он был в окружении людей, его толкали, на него смотрели, и кто-то уже выкликал настойчиво: «Юрген! Дуйте к нам!»
Подхваченный круговым движением, он сам не заметил, как очутился в гуще зрителей, окруживших знаменитых на весь Траум игроков в «Тарок».
— Да где же вы болтаетесь весь вечер? Держите!
Круглощёкий, сияющий Бертольт Леманн, бессменный куратор технологов «Кроненверк», торжественно вручил ему налитую до краёв безразмерную пивную ёмкость, увенчанную шапкой нереально красивой синтетической пены.
— «Штайнбир». А чего такой квёлый? Вас ещё должен поздравить лидер.
— Меня уже поздравили, — сказал Хаген.
— Его уже поздравили, — подтвердил Франц, крепко обнимая сзади и отбирая тяжёлую кружку. — Дай-ка сюда! Вот так. Ему уже хватит, Берти. Смотри, какой он весёлый!
