— А, помню. Но не помню, чтобы обещал мгновенное погружение. И, если уж на то пошло, до сих пор вы как-то слабо проявляли интерес к моим начинаниям. А что именно вас волнует?
— «Нулевой человек».
— Философия, Йорген! Не лучше ли потратить время на что-то более привычное? На «фу-фу-фу»? На «какой кошмар»? На «я вас ненавижу»? Упрямство? Молчаливые истерики? Увёртки-пряталки?
— Мне интересно, — сказал Хаген.
И опять выбил десятку. Терапист издал глухой смешок и крутанулся в кресле, разворачиваясь к собеседнику. От васильковой рубашки его глаза приобрели насыщенный синий цвет. Если не принимать в расчёт синяки на запястьях, получалось, что воспитательная программа пошла мятежному доктору на пользу: выглядел он значительно бодрее и адекватнее, чем до неё.
— Лидер закрыл это направление, увы и ах. Вы заинтересовались слишком поздно. Мне придётся опустить руки и сложить инструменты. Верите?
— Нет, — ответил Хаген в тон ему. — Что-то не верится. А кто такой нулевой человек? Мифический «абсолютный нулевик» по эмпо? Вас интересуют его возможности?
— Нулевик по эмпо — это я, — деловито сказал Кальт. — Вполне себе реальный, как видите. И свои возможности я знаю. Они велики, но в сложившейся ситуации недостаточны. Ведь я тоже отравлен Территорией. Нет, мой злоязычный техник, я замахнулся на большее. Я хочу… Ну же, Йорген, напрягитесь! Я хочу…
— Найти того, кто не отравлен?
— Создать человека без ложной памяти. Да-да, создать. Очистить буфер, пропылесосить и вытрясти половики. И ваши, и мои выкладки показывают, что ложная память и пагубное влияние Территории — тесно связаны. Что толку, что мы расширим жизненное пространство, если содержимое черепной коробки располовинено этой ползучей дрянью? Мы делаем шаг на север, а дрянь наваливается нам на плечи. Нет-нет, Йорген, есть память и ложная память, мы выходим из Саркофага с хорошим запасом технической памяти — и с ядовитым грузилом, тянущим на дно все наши смелые проекты. Вы знаете, что заготовки не улыбаются? Не умеют. Это ли не знак?
— Заготовки?
— Брёвна, — нетерпеливо пояснил Кальт. — Материал. То, из чего на Фабрике делают людей.
Он поднялся и заходил по комнате, расправляя плечи. Высокий, стремительный, наполненный пульсирующей энергией, он напоминал ракету, готовую к запуску, но не вполне определившуюся с направлением полёта.
— Они уже люди, — сказал Хаген. — Люди, которые ещё не умеют улыбаться.
Он мысленно перенёсся на Фабрику. Заготовки людей стояли у фургона, соприкасаясь боками, но вряд ли замечая друг друга. Расслабленность на их лицах была почти идиотической, но какой-то особенный свет, отпечаток уже утраченного знания придавал им осмысленность и трагичное внутреннее достоинство. Однако этот свет замечал только он. Кальт смотрел на мир через призму воли, неудивительно, что материал был для него всего лишь материалом, слепым человеческим пластилином, безгласным и бесправным, нуждающимся в формовке.
— А что есть человек? Прежде всего, люди обладают полезностью. Ценностью для Райха. Ну, что вы кривитесь, Йорген, это примитивный, но очень удобный критерий. Не нравится — предложите лучше! Что у вас есть, кроме ценности, горсточки инстинктов и этой глупой, ослабляющей, дезориентирующей, атавистической способности эмоционально сливаться с обезьяньим стадом? Да-да, я про ваш эмпо. Адаптация, Йорген! Посмотрите, мы же чертовски неадаптивны!
— Что? — перепросил Хаген. Этого он не ждал.
— То. Неадаптивны.
— Потому что не умеем улыбаться?
— Потому что не умеем ничего! Техники — ха! Работа на конвейере — ещё не техника, а орудийное поведение, обезьянья возня! Мы технораса? Мы раса обезьян, играющих доставшимися по наследству орудиями. Но это наши орудия, Йорген, так куда же делось наше техническое творчество? Заткните уши, я сейчас скажу крамолу, но мне можно, я без пяти минут штатный псих: мы почти бесплодны — в физическом, психическом и экономическом смысле. Да во всех смыслах.
— Нейтралы могут иметь детей, — напомнил Хаген, на свой страх и риск пересиливая пресловутую горсточку инстинктов. Атмосфера накалялась, но молнии пока не проскальзывали. Возможно, сказывалось отсутствие Франца.
— Это юг, Йорген! Почему я опять должен растолковывать вам азы? Вы вообще проглядывали партийную литературу, прежде чем открывать рот? Для вас, бездарей, создан целый Отдел Пропаганды, а вы читаете лишь свою макулатуру по эксплуатации электронного вычислителя. Нейтралы плодятся, но они тупиковое звено, хилое, нежизнеспособное, лишённое воли, подмятое и заражённое Территорией.
— Вы так серьёзно относитесь к пропагандистским текстам? — недоверчиво спросил Хаген.
