Широка, необозрима,Чудной радости полна,Из ворот ИерусалимаШла народная волна.Галилейская дорогаОглашалась торжеством:«Ты идешь во имя Бога,Ты идешь в Свой царский дом!Честь Тебе, наш Царь смиренный,Честь Тебе, Давидов Сын!»Так, внезапно вдохновенный,Пел народ. Но там один,Недвижим в толпе подвижной,Школ воспитанник седой,Гордый мудростию книжной,Говорил с усмешкой злой:«Это ль Царь ваш, слабый, бледный,Рыбаками окружен?Для чего он в ризе бедной,И зачем не мчится Он,Силу Божью обличая,Весь одеян черной мглой,Пламенея и сверкаяНад трепещущей землей?»И века прошли чредою,И Давидов Сын с тех пор,Тайно правя их судьбою,Усмиряя буйный спор,Налагая на волненьеЦель любовной тишины,Мир живет, как дуновеньеНаступающей весны.И в трудах борьбы великойИм согретые сердцаУзнают шаги Владыки,Слышат сладкий зов Отца.<p>А.С. Черемнов</p><p>(1881–1919)</p><p>Симон Киринейский</p>Пилат умыл в молчаньи руки,
Неумолим синедрион,
И тихий стон великой муки
Безумным ревом заглушен.
Как разъяренные пантеры,
Толпятся, злобою горя,
Рабы, купцы, вожди, гетеры,
Жрецы святого алтаря.
Устами жадного удава
Иуда славит черный грех,
Ликует бешено Варавва,
И Каиафы слышен смех…
А Он, усталый, одинокий,
Лежит под тяжестью Креста,
И скорбью темной и глубокой
Дрожат прекрасные уста.
Исполнен мукою кончины,
В лазурь небес восходит стон,
С чела струятся на хитон
И капли крови, как рубины.
Стоят смущенною толпою
Ученики Его окрест, —
Но одному даны судьбою
Ужасный Путь и тяжкий Крест.
Но если все, не веря чуду,
В молчаньи робко отошли, —
Тебе один я верен буду,
Господь и Бог моей земли!
С Тобой влачусь я по дороге
Тяжелой пыльною стезей,
Твои израненные ноги
Кроплю горючею слезой.
И разделю Твои мученья
И у позорного креста
Приму удары и глумленье
И боль – за Господа Христа.
<p>О.Н. Чюмина</p><p>(1858–1909)</p><p>Вход в Иерусалим</p> 
