Теперь остается только узнать имя человека, которому принадлежит этот дом, потом рассказать все британскому консулу — а еще лучше лейтенанту Ларримору. Располагая такими сведениями, он вряд ли теперь упустит Рори. Потребуется какое-то время, чтобы убедиться в связях Фроста с хозяином дома, но рано или поздно туда должны наведаться либо капитан, либо кто-то из членов команды. А тогда очередной груз беспомощных, испуганных пленников, которых сгрузит или примет на борт Эмори Фрост, окажется последним.
Геро неожиданно вздрогнула, встрепенулась и, подергав миссис Кили за рукав, обратилась к ней с вопросом:
— Чей это дом вон там? Кому он принадлежит?
— Понятия не имею, — равнодушно ответила та.
— Видимо, кому-то из местных землевладельцев, — сказала слышавшая вопрос Оливия. — Все дома в этой части острова принадлежат богатым арабам. Надень шляпку, Геро. Ты сильно загоришь.
Фелука уже миновала дом. Впереди, по ту сторону скал, окаймляющих бухту, лежал длинный, покрытый тенью пальм пляж, изрезанный узкими заливами и усеянный глубокими лужами, оставшимися после отлива.
— Должен ведь кто-то знать, кому он принадлежит? — не унималась Геро. Но, похоже, никто не знал. Дом ничем не примечательный; и, очевидно, пустующий, окна его закрыты ставнями, — никаких признаков жизни. Команда фелуки казалась столь же несведущей. Правда, один из матросов пробормотал что-то неразборчивое, а другой, прикрыв ладонью лицо, усмехнулся.
— Что-что? — переспросила Геро.
Матрос бросил на нее непонимающий взгляд и покачал головой. Геро обратилась к Оливии:
— Ливви, спроси его по-арабски. Я уверена, он знает.
Та слегка удивилась ее настойчивости, но охотно выполнила просьбу и ответила:
— Он говорит, что дом известен как Кивулими.
— Это имя владельца?
— Нет, название дома. В переводе означает «Дом Тени». Видимо, его назвали так из-за деревьев вокруг. Ага, здесь мы и остановимся…
— Но кому он принадлежит? — настаивала Геро. — Оливия, спроси. Они делают вид, что не понимают меня.
Матрос пожал плечами, развел руки, и Оливия сказала:
— Похоже, не знает. Герб, а с чего ты так заинтересовалась? Это не развалины и не дворец или что-то в этом роде.
— Кажется, я его уже видела.
— Когда? А — по пути на остров с «Нарцисса»? Да, наверно, вы проплывали мимо. Мне все эти дома кажутся одинаковыми. Какой красивый пляж! Если еще удастся найти хорошее местечко для купанья…
Фелука подошла к берегу как можно ближе. Матросы бросили за борт грубо сделанный якорь, потом в буксирной лодке перевезли на берег женщин и корзины с едой. Тетя Эбби выбрала укромное место, на песок там падала тень от пальм, а коралловые скалы закрывали компанию от мужчин на фелуке. Несмотря на страх перед спрутами, скатами и медузами, Кресси, Геро, Оливия и Миллисент Кили выкупались в одной из глубоких луж, оставшихся после отлива.
Послеполуденный зной смягчался ветерком, но, так как от жары все чувствовали себя вяло, после еды впали в приятную истому. Оливия, немного занимающаяся живописью, достала холст и краски, Кресси, отойдя с книгой и своими беспокойными мыслями, села на ствол упавшей пальмы, четверо старших дам принялись играть в «наполеон», а Геро, решившая два часа назад, что ей делать, отправилась прогуляться по пляжу.
— Далеко не ходи, ладно, милочка? — пробормотала полусонная тетя Эбби. — Это может быть небезопасно. Ты, правда, не хочешь, чтобы кто-нибудь пошел с тобой?
— Правда, — искренне ответила Геро. — Далеко я не пойду, а если увижу что-то, внушающее тревогу, сразу вернусь.
— Правильно, милочка, — одобрила тетя Эбби. Она прикрыла глаза, а Геро, надев соломенную шляпку, пошла в сторону Дома Тени.
Идти ей пришлось недолго. Хотя фелука удалилась от места, где стоял дом, на полмили, лодка отвезла женщин немного назад, чтобы они могли купаться не на глазах у матросов, и выветренные скалы, стоящие у северного конца бухты, находились всего в. четверти мили от облюбованного тетей Эбби места.
Геро осторожно вышла из-за них, потом, оглядев наружную стену, похожую на крепостную, и закрытые ставнями окна, решила, что все это место безлюдно. Легкий плеск воды за ее спиной создавал приятный аккомпанемент шепоту и шелесту пальмовых листьев, но звуки эти, казалось, лишь делали более явственной знойную, сонную, благоухающую тишину жаркого дня. На изогнутом берегу бухты ничто не двигалось, кроме легких волн да белых песчаных крабов.