Даже неуклюжая современная мода не могла скрыть великолепия ее фигуры, а мрачный, траурный цвет платья лишь подчеркивал восхитительный цвет лица, который часто и справедливо сравнивают с лепестками цветов магнолии. Одни лишь ее глаза, большие, серые, широко расставленные, с черными ресницами придали бы привлекательности некрасивой девушке. К сожалению, они обескураживая глядели в упор и подчас вспыхивали презрением, отпугивая многих молодых людей, увлекшихся было ее внешностью а, возможно состоянием.
Капитан Фуллбрайт настороженно глянул на докучливую пассажирку, спросил:
— Что скажете, мисс Холлис? Чем могу служить? — Для начала перестаньте называть меня так, капитан Тедиес. В конце концов, я у вас не обычная пассажирка. Ваша жена меня опекает, но я не обращаюсь к ней «миссис Фуллбрайт». И она не называет меня «мисс Холлис». Если Амелия зовет меня «Геро», то можете так звать ивы.
Капитан улыбнулся, суровые морщинки у его глаз и губ разгладились. Сухо произнес:
— По-моему, «Геро» она называет вас не так уж часто. Большей частью «дорогая» или «милочка».
Мисс Холлис засмеялась и стала еще привлекательнее.
— Да, верно. А знаете, ваша жена — первая, кто назвал меня «милочкой». Папа никогда не употреблял ласкательных имен. Для него я всегда была «Геро». Он говорил, что это прекрасное имя; пожалуй, так оно и есть. Но… я иногда тосковала-по ласкательным именам.
Лицо ее внезапно стало грустным, как и голос. Она вздохнула, но вспомнив, о чем пришла спросить Фул-лбрайта, заговорила оживленнее?
— Капитан Тедиес, долго это еще продлится? Я имею в виду — такая погода? Мы, кажется, совершенно не движемся. Мистер Стоддарт говорит, что, по его мнению, за последние два дня мы продвинулись не больше чем на милю; при такой скорости нам за месяц не добраться до Занзибара.
— Может быть, — равнодушно согласился капитан. — Но тут мы ничего не можем поделать. Разве что мистер Стоддарт попробует сесть на весла! Скажите ему, что движения он скоро получит вдосталь. А может, гораздо больше.
— Почему вы это говорите? — с интересом спросила Геро. — Хотите сказать, что скоро поднимется ветер?
— Я этому не удивлюсь. Барометр падает.
— Но вы говорили это и вчера, а море до сих пор спокойно, как утиный пруд.
— А барометр все падает и падает. Надвигается дрянная погода, и мне это не по душе. Поверьте, я буду очень рад увидеть Занзибар.
— Еще бы! — горячо согласилась Геро. — Я мечтаю повидать этот остров с тех пор, как отец показал мне его на глобусе, тогда я была ребенком лет пяти-шести…
Она повернулась, поглядела на горячую, нагретую солнцем палубу с неподвижными тенями мачты и снастей, и обратилась мыслями к тому давнему дню. И к вечеру накануне: освещенной лампой кухне, потолку с балками, рядам медных кастрюль и шепоту старой Бидди Джейсон, предсказывающей ей судьбу.
Геро много лет искренне верила в те таинственные предсказания, хотя, окончив учебу, притворялась, будто смеется над ними. Однако же как они осуществляются! Или она сама осуществляет их, потому что так сказала старая Бидди? Спорный вопрос. Но по крайней мере ясно однр. Она плывет очень далеко к острову, полному чернокожих людей, там для нее должно найтись много работы, выполнить которую поможет ей Клейтон Майо!
Геро импульсивно повернулась к Фуллбрайту.
— Капитан Тедиес, вы бывали на Занзибаре несколько раз. Какой он? Расскажите, пожалуйста.
— Ну что ж, он примерно вдвое меньше Лонг-Айленда миль пятьдесят в длину, десять в ширину, находится близко к материку, в ясный день из города видны африканские холмы. Рядом расположен остров Пемба, он еще меньше, еще более дикий и…
Геро потрясла головой.
— Нет, я спрашиваю совсем не об этом. Мне хочется знать, какая там жизнь.
Капитан Фуллбрайт ответил, что скоро она узнает это сама, и, на его взгляд, людям лучше составлять собственное мнение, чем прислушиваться к чужому. Только от мисс Холлис не так легко было отделаться, она
— Мне интересно знать мнения других людей. Это необходимо, если хочешь приносить пользу.
Капитан с легким удивлением приподнял кустистые брови.
— Пользу? Какую?
— Помогать людям. Исправлять положение вещей. — Хмм… Какие вещи имеются в виду?
Мисс Холлис раздраженно пожала плечами.
— Работорговля. Невежество, грязь и болезни. Я не могу сидеть, сложа руки, и твердить «Да исполнится воля Божья», когда очень многое творится явно не по Божьей воле. С этим нужно что-то делать.
Капитан Фуллбрайт сухо заметил, что на Занзибаре ей найдется, чем занять себя.
— Знаю, — спокойно согласилась Геро. — В сущности, поэтому я и решила, что должна отправиться туда немедленно. Видите ли, в Холлис-Хилле мне было нечего делать. И захотелось поскорей уехать из Бостона — после смерти папы дом казался таким опустевшим, я не могла больше выносить…
Ее бодрый, уверенный голос неожиданно дрогнул, и, не завершив фразы, она торопливо сказала: