Последнее казалось Геро даже менее простительным, чем цветная любовница и незаконнорожденный ребенок, поскольку это лишало его всяческих оправданий и клеймило как человека, который, по его собственным словам, видел доброе, но влекся к иному. Все это возмущало и она позволила себе увлечься личной местью. Месть закрыла ей глаза наг все остальное, лишила всякого чувства меры. Мысль эта была очень неприятна, Геро впервые в жизни вгляделась в себя — и осталась недовольна тем, что увидела.
Результатом этих тягостных раздумий явилось то, что Клейтон Майо предстал перед ней в гораздо лучшем свете, чем когда бы то ни было.
Клей пытался делать ей предупреждения ради ее же пользы, однако ни разу не упрекнул, и, если не считать неприятной сцены в день ее приезда, оставался неизменно тактичным. Не навязывался, не предъявлял претензий, и теперь в ее состоянии самоуничижения казался единственной надежной опорой в ненадежном мире. Он не только любит ее, но и сможет защитить от собственной порывистости, прольет бальзам на раны. Почему ей внезапно захотелось безопасности, она не представляла. Знала только, что такое желание есть, и что Клей его удовлетворит.
Она до сих пор не понимает, любит ли его. Но ведь тетя Люси как-то сказала ей, что не обязательно быть влюбленной в человека, за которого выходишь замуж, страстная привязанность тоже не нужна и нежелательна: достаточно симпатии и уважения, если они есть, непременно придет и любовь. Поскольку брак самой тети Люси кажется вполне удачным, она, несомненно, права. Завтра поговорю с Клеем, подумала Геро.
Эта мысль принесла заметное облегчение, и когда сквозь шторы стал проникать дневной свет, а в саду защебетали птички, Геро, наконец, смогла уснуть.
Однако поговорить с Клейтоном оказалось не так просто, встала она поздно и, когда спустилась, Клей уже ушел, когда же он вернется, никто не знал. Возможно, только к вечеру, сказала его мать с легким недовольством, потому что он приглашен на ленч к Джо Линчу. Мистера Линча тетя Эбби недолюбливала. Считала слишком разгульным и полагала, что он дурно влияет на ее дорогого Клея, так как имел репутацию азартного игрока и любителя удовольствий. Сожалела о пристрастии сына к его обществу и надеялась, что приезд Геро сможет положить конец этой дружбе.
— Боюсь, — объяснила тебя Эбби извиняющимся тоном, — что Кдею часто приходится уходить из дома. Не только по делам, но и чтобы держаться в курсе различных европейских интересов на острове… это так необходимо, когда живешь за границей. Твой дядя полагает, что дружеские контакты зачастую не менее важны, чем деловые. Правда, Натаниэл?
— Благодаря им получаешь много полезных сведений, — спокойно согласился дядя Нат. — Может, даже больше, чем из официальных разговоров. Надо знать, что творится вокруг, и тут Клей мне хороший помощник. Он повсюду бывает, знакомится с людьми, и эти люди говорят ему зачастую гораздо больше, чем сказали бы мне. Надеюсь, мисс, вы не думаете, что он сознательно пренебрегает вами. Вам следует знать, что будь у него выбор, он предпочел бы находиться в этой комнате!
Геро покраснела и рассмеялась. Тетя Эбби, бросив на мужа укоризненный взгляд, сказала:
— Геро, разумеется, понимает, что если Клей часто уходит из дома, то этого требуют его обязанности.
Но Геро особенно не жалела, что его нет, так как хотела поговорить еще кое с кем и подозревала, что Клею это не понравилось бы, и он постарался б этого не до пустить. Его отсутствие значительно облегчало осуществить намеченный визит. Получив разрешение тети и обманув Кресси, которая собралась поехать с ней, Геро потребовала Шарифа и в сопровождении грума поехала к дому Тиссо.
Тереза сидела в своей маленькой гостиной за письменным столом, подсчитывая хозяйственные расходы, но когда служанка объявила о приезде Геро, отброс ила ручку, вскочила и с радушным удивлением приветствовала гостью:
— Геро, дорогая! Право же, это приятная неожиданность. Как хорошо, что ты заехала. Выпьешь со мной шоколаду, а?
— Нет, — резко ответила мисс Холлис.
Мадам Тиссо приподняла брови, а затем, поняв по мрачному выражению лица и резкому ответу гостьи, что это не дружеский визит, отпустила служанку, а когда дверь закрылась, беззаботно спросила:
— Итак, Геро? Что ты хотела мне сказать? Случилось что-то неприятное?
— Прекрасно знаешь, что! — жестко ответила Геро.
— Вот как? Не уверена в этом. Но ясно вижу, ты очень расстроена. И рассержена. Может, присядем, чтобы разговаривать спокойно, разумно? К тому же так будет удобнее, разве нет?
— Благодарю, предпочитаю стоять, — сказала Геро ледяным тоном.
Мадам Тиссо чуть склонила голову набок и несколько секунд молча разглядывала незванную гостью. В ее проницательных черных глазах мерцали понимание и легкая злая усмешка. Потом, пожав плечами, произнесла:
— Как угодно. Но прости, я нахожу, что разговаривать стоя очень утомительно.