Тереза предложила Геро жить у нее. Та ответила, что уже получила подобные приглашения от Оливии и Миллисент Кили, и обещала принять одно из них, как только будущее оставшихся детей определится.
— Оливия, — сказала Тереза, — не сможет приютить тебя в медовый месяц. Никакой жених этого не допустит! Перебирайся лучше ко мне, Милли — жуткая зануда, хоть у нее и золотое сердце. Но особо уговаривать не стану. Предложение остается в силе.
Она поцеловала Геро, ушла, и дом без нее опустел.
Оливия осталась, главным образом, ради приличия, поскольку с делами уже вполне справлялись женщины, из Дома с дельфинами. Но от Натаниэла Холлиса не было ни слова, Геро не собиралась покидать дом, и ее нельзя было бросить одну.
— Но когда-то тебе придется уйти, — сказала Оливия. — Ты уверена, что не хочешь жить у меня? Хьюберт говорит, он будет только рад, а ты могла бы помочь мне с приданым. Здесь многого нельзя достать, но Джордж говорит, мы можем отправиться за всем, что нужно, в Кейптаун, а в Англию поедем через Париж — он очень добр ко мне. Геро, я так счастлива!
— Ты этого заслуживаешь, — сказала Геро; про себя она думала, что полковник Эдвардс невыносимо скучен, и не представляла, как может кто-то — даже тридцатипятилетняя вдова! — намереваться прожить с ним всю жизнь.
Но Оливия пребывала в восторге, а полковник с каждым днем становился все свежее, моложе и втайне считал себя невероятно счастливым, потому что в пожилом возрасте обрел любовь женщины восхитительной во всех отношениях, как его покойная Люси.
Иногда при виде их счастья Геро чувствовала себя одинокой, бесприютной, очень недовольной жизнью. Когда Оливия делилась с ней своими блестящими планами, собственное будущее представлялось ей унылой, никуда не ведущей дорогой. В такие дни она отказывалась от лихорадочной деятельности; не проверяла, чисто ли на кухне, вскипятила ли Ифаби для детей молоко, не заставляла Джуму объявлять войну мухам и чинить сломанные ставни. Но теперь оставалось всего пятеро детишек, они уже стали в доме своими, и для Геро, в сущности, уже не было работы — или причин оставаться. Она сознавала, что должна уйти. Если не завтра, то послезавтра. Или на следующей недель. Но вскоре, потому-что в гавани снова появились иностранные суда, одно привезло письмо из Кейптауна, другое из Адена, вскоре должны вернуться женщины и дети, уплывшие на «Нарциссе» и «Норе Крейн». Но ни Кресси, ни тетя Эбби не собирались возвращаться. Дэн Ларримор тоже.
Пришедшие с почтой новости Геро узнала от Оливии, та — от Джорджа Эдвардса, тот — от мистера Холлиса. Отец Дэна скончался от апоплексического удара, письмо с вестью о его смерти и предоставления сыну годичного отпуска для улаживания дел пришло в Кейптаун после того, как «Нарцисс» бросил там якорь.
Через неделю оттуда в Англию отправлялось судно, Дэн и Кресси попросили разрешения пожениться немедленно, чтобы она могла уплыть с ним. Тетя Эбби оставалась непреклонной три дня, а потом уступила их просьбам; значит, Кресси уже леди Ларримор, и если еще не в Англии, то скоро будет. И поскольку тете Эбби не имело особого смысла совершать долгий путь обратно лишь затем, чтобы сесть там на «Нору Крейн», она решила остаться, ждать прибытия в Кейптаун Ната, Клея и дорогой Геро, откуда они все могут отплыть на судне Ост-Индской компании или на одном из новых пароходов, ненадолго заглянуть в Англию, к новобрачным, а потом вернуться в Бостон.
— Разве это не восхитительно? — вздохнула Оливия, в глазах ее сверкали сентиментальные слезы. — Милая, милая Кресси! Я уверена, она будет по-настоящему счастлива. И должна сказать тебе — Джордж слышал, что его предполагают отправить комиссаром округа в Индию, и он может взять перед назначением долгий отпуск. Мы тоже уплывем на «Норе Крейн», потому что новый консул должен прибыть на будущей неделе. Поначалу мы хотели, чтобы нас сочетал на борту славный капитан Фуллбрайт, а потом решили подождать до Кейптауна и там по-настоящему обвенчаться в церкви. Хьюберт плывет с нами, чтобы вернуться оттуда вместе с Джейн и детьми, он будет посаженным отцом, а ты, милая Геро, разумеется, должна быть моей подружкой. А если ты будешь венчаться первой, твоей подружкой буду я. Уверена, ты помиришься с Клейтоном, и все будет хорошо.
Оливия была до того счастлива, что всем желала такого же счастья, поэтому ее беспокоила мысль, что Геро в ссоре с женихом, и что Натаниэл Холлис не смягчается по отношению к племяннице. Она просила Джорджа Эдвардса поговорить с мистером Холлисом о Геро. И хотя полковник очень не любил вмешиваться в чьи-то личные дела, в конце концов он неохотно уступил ее просьбам. Результат оказался утешительным.
Дядя Нат, никогда не отступавший от своих слов, смирил гордость и, передал племяннице, что хочет ее видеть. Но даже и тут не согласился отправиться в Дом с дельфинами или написать записку, а послал устное сообщение с полковником Эдвардсом.