Мистер Холлис заерзал в кресле, и вновь пухлые руки его жены взлетели к волнующейся груди. Отец Клея, Станислав, провел несколько лет в уединенной фактории посреди бывших ирокезских земель, он часто рассказывал ей о восстаниях и массовых убийствах, о том, что белых — в том числе его партнера — жгли на кострах под крики и вопли краснокожих.
Эбигейл не забыла этих рассказов, и поскольку, на ее взгляд, представители всех цветных рас являлись дикарями и потенциальными убийцами, вполне способными выйти на тропу войны против белых, рискнувших вторгнуться на их территорию, она усиленно возражала против того, чтобы Натаниэл принимал должность консула на Занзибару. И хотя в конце концов убедилась, что страхи ее беспочвенны, более того, даже привязалась к туземным слугам, иногда с беспокойством думала о том, как мала белая община в сравнении с любым из десятка восточных племен, составляющим многоцветное, многоязычное население тропического рая, которым правит султан Маджид.
Натаниэл Холлис, заметив, как взволнованно вздымается полная грудь супруги, ответил на вопрос пасынка успокаивающим взмахом руки и неопределенным:
— Ничего, ничего. Кажется, сегодня москиты слишком разошлись: может, пойдем в гостиную?
Положив таким образом конец этому разговору, консул ловко избежал возвращения к теме восстаний и мушкетов, попросив племянницу сыграть на пианино. Но сам этой темы не выбросил из головы и наутро отправился с неофициальным визитом к полковнику Эдвардсу, британскому консулу.
Полковник читал длинную, путаную жалобу из министерства колоний, но когда объявили о приходе мистера Холлиса, отложил ее и любезно поднялся. Британский консул был худощавым холостяком о военной выправкой, бегло говорил на пяти восточных языках и семи диалектах, имел дела с арабами, индусами и африканцами уже сам не помнил, сколько лет, и видел в людях, вроде Холлиса, опасных дилетантов на поприще, требующем профессионализма.
Мистер Холлис со своей стороны видел в полковнике довольно типичный образчик британского самодовольного, ограниченного колониализма в действии, однако ценил его знание местных проблем, политической жизни, людей и теперь явился к нему за советом. Поэтому принял приглашение сесть, сигару и представил теорию Геро о контрабанде огнестрельного оружия под видом дошедших до него базарных слухов, которые он почел своим долгом довести до сведения британского коллеги — насколько ему известно, на ввоз этого товара эмбарго нет, и поэтому нет причины везти оружие контрабандой, раз это можно сделать открыто.
— Все дело в том, кому оно предназначалось, — задумчиво сказал полковник. — Если не Его Величеству, то я вполне понимаю, почему его доставили тайно. С другой стороны, эти слухи могут не иметь подхобой основания, так как «фурию» остановили и обыскали еще до разгрузки, лейтенант Ларримор доложил мне, что не смог отыскать на борту ничего подозрительного. Можно поинтересоваться, кто ваш осведомитель?
— Э… мм… просто так говорили слуги, — неопределенно ответил мистер Холлис. — Подробности я не выпытывал.
— Почему же? Простите, но это, похоже, немаловажный вопрос.
— Пожалуй. С другой стороны, я не хотел заострять на нем внимания. Это могло напугать моих женщин.
— Да, разумеется, — согласился полковник. — Дам никогда не нужно тревожить. Я наведу в городе несколько справок и скоро узнаю, есть ли в этом слухе какая-то правда. Такие сведения имеют обыкновение утекать. Задерживать Фроста, разумеется, бессмысленно; он будет все категорически отрицать. Не понимаю, как может англичанин… Впрочем, это к делу не относится. Проходимцы, наверно, есть среди любой нации.
Мистер Холлис небрежно спросил:
— Вам не кажется, что, возможно, оружие завезено на остров для использования против иностранцев?
— Исключено. — Полковника, казалось, возмутила подобная мысль. — С какой стати? Эти люди с нами не ссорились.
— Со мной, как с американцем, определенно нет! Но простите, ни о ком из вас нельзя сказать того же.
Полковник плотно сжал губы, затем холодно произнес:
— Боюсь, я не понимаю вас, Холлис.
— Оставьте! Здешние люди не совсем уж дураки и, возможно, начинают учиться на примере. Вы, британцы, проникли в половину восточных стран, как мирные торговцы, потом отправили туда консулов блюсти свои интересы, а потом, не дав туземцам опомниться, целиком завладели странами. Смотрите, что сейчас происходит в Африке. Ее используют, как место легкой наживы, почти каждое европейское государство отхватывает там себе лакомый кусочек — а вы говорите мне, что подданные султана не могут ополчиться против белой общины! Откуда вы знаете, что они не намерены уничтожить всех нас, пока не оказались в положении Индии, Бирмы, Южной Африки и еще дюжины стран, которые я мог бы назвать?
На сухощавом лице полковника застыло суровое выражение, светлые английские глаза смотрели отчужденно и холодно.
— Уважаемый сэр, я знаю этих людей…