— Рад, что вы это понимаете, — сухо заметил мистер Холлис. — Именно этот аспект слегка беспокоил меня. Не думаю, что кто-то в этой части мира ссорился с Америкой. Нет, сэр! Если туземцы поднимутся против иностранцев их не станет волновать такая мелочь, как акцент, и иметь значение будет только цвет кожи — а не страна или политические взгляды. И могу сказать вам прямо, что не желаю получить пулю в живот из-за колониальных устремлений британского правительства.
— Такой опасности нет, — заверил его полковник, неохотно улыбаясь. — Очевидно, мы убедимся, что все это враки. Правда, Ларримор, остановив «Фурию», искал только доказательства работорговли, но говорил мне, что не пренебрег осмотром груза, и что он весь был включен в грузовой манифест. Лейтенант задал бы немало вопросов, если б обнаружил что-то похожее на оружие или патроны, поэтому, можно быть вполне уверенными, что история с контрабандой оружия очередной базарный слух, и ваш осведомитель ошибся.
Мистер Холлис многое бы отдал, чтобы изложить рассказанную Геро историю о таинственной встрече с каким-то судном посреди океана и последующей выгрузке продолговатых тюков среди ночи на неизвестном берегу… Но он знал, делать этого нельзя, так как тогда б открылось, что его племянница провела десять дней на «Фурии». Прекрасно понимая, во что превратит европейская община столь занимательную историю, он ни за что не хотел преподносить такой подарок британскому консулу.
Возможно, полковник прав, и Геро по ошибке вообразила, будто с «Фурии» выгружали мушкеты. В конце концов, это всего-лишь догадка. Доказательств у девушки нет, она даже не знает, был ли освещенный луной берег, который видела сквозь прорезь в циновке, частью занзибарского побережья. Это мог быть и соседний остров Пемба — или даже какое-то место на материке, возможно, Дар-эс-Салам, «Мирный приют», где султан строит себе новый дворец, чтобы удаляться туда временами от государственных забот. А потом, кто может утверждать, что понимает образ мыслей араба? Только не Натаниэл К. Холлис, американский гражданин. Он вполне готов признать, что арабы его озадачивают. И допустить, что султан из Любви к интригам и скрытности предпочел тайком приобрести партию мушкетов, хотя мог сделать это открыто. Понять этих людей невозможно, а Джордж Эдвардс, консул Ее Британского Величества, имеет глупость полагать, что уж он-то понимает, но также не способен разобраться в мотивах их поступков, как и любой западный человек!
Мистер Холлис взял шляпу и поднялся.
— Ну что ж, полковник, повду. Вы меня успокоили. Признаюсь, я слегка тревожился. Контрабанда оружия всегда чревата неприятностями. Серьезными неприятностями. Люди покупают оружие не для украшения — для того, чтобы пускать его в ход. Но, пожалуй, вы правы, а мой осведомитель ошибся. И все же…
Он потряс головой, и полковник торопливо заговорил.
— Да-да, совершенно согласен, что нельзя быть слишком беззаботным, и я весьма признателен за это… э… сообщение. Если узнаю еще что-то, непременно дам знать. Надеюсь, ваша племянница уже скоро полностью оправится от перенесенного? Доктор Кили говорит, она до сих пор не покидает своей комнаты. Такое ужасное происшествие, должно быть, сильно сказалось на ее нервах и всем организме.
— Э… ммм… да, — согласился мистер Холлис. — Она не хочет разговаривать на эту тему. Потрясение, сами понимаете.
— Конечно, конечно. Прекрасно понимаю. Мы должны сделать все возможное для поднятия ее духа, когда она окрепнет настолько, чтобы выходить из дома, и помочь ей забыть о пережитом.
Полковник Эдвардс проводил американского коллегу до двери, посмотрел, как тот удаляется под ярким солнцем и соленым морским ветром, а когда мистер Холлис скрылся из виду, задумчиво вернулся в кабинет. Там он долго сидел, потирая нос тонким пальцем и глядя в окно на шуршащие листья кокосовой пальмы, темные на фоне жаркого голубого неба.
Оружие и боеприпасы… Вполне возможно. Даже очень возможно. Их, конечно, выгрузили где-то в другом месте и заблаговременно. Скорее всего, на Пембе, оттуда мушкеты легко переправить каяками. Потому юный Ларримор и не обнаружил их, обыскивая шхуну.
Может, этот изменник Фрост переметнулся и привез мушкеты для законного наследника? Или султан решил вооружиться тайком? Последнее кажется более вероятным и более совпадающим с тем, что известно о Фросте. Если клика Баргаша узнает, что султан закупает оружие, она придет в замешательство, но, считая, что он не догадывается о заговоре, не готовится к отпору, может поспешить с очередной попыткой переворота, и на сей раз ее подавят с яростной жестокостью. Человек вроде Рори Фроста с удовольствием устроит подобную ловушку. Азаконный наследник — безрассудный, горячий, рвущийся к трону — вполне может в неепопасть.
Есть, конечно, и другая, более неприятная возможность. Та, что слегка встревожила мистера Холлиса.