Вчера в электричке расплачивался за праздное любопытство. В вагоне ехал старичок, как две капли воды похожий на писателя Даниила Гранина. Я Гранина однажды видел и отношусь к нему доброжелательно. Я заинтересовался старичком и даже сел напротив, чтобы его изучать. Проклятый дед обрадовался и сразу вступил в разговор. Я спросил у него в лоб, не Гранин ли он ("Кто такой?" - удивился старичок). Оказалось, что это железнодорожник. "Железная дорога", - бросил он проходившим контролерам. Со строгим достоинством. Но потом его поволокло на литературу, он стал рассуждать о недавно почившем в бозе Быкове (Василе), Солженицыне, Николае Островском. И я задумался: может быть, это все-таки Гранин? Может быть, он просто очень скромный? Ведь поразительно был похож, феноменально. Одно смущает: зачем он назвался перед контролерами железной дорогой? Неужели сжульничал? Досадно такое крохоборство в известном писателе. Пожилой человек, между прочим, а я с ребенком был.
Речь, вообще говоря, не о пассажирке, а о ее мешке.
Пассажирка - обычная дачная бабушка, хлебосольная, живенькая такая (неспроста!).
Мешок у нее был примечательный. С красными полосами поперек и красным шрифтом покрупнее и помельче: ПОДАРОК ИИСУСУ ХРИСТУ. ПОДАРОК ИИСУСУ ХРИСТУ В ДЕНЬ ЕГО РОЖДЕНИЯ.
Строчек восемь.
А из мешка проступает простенькое барахлишко; покушать что-то в фольге, яблочко.
Был такой мультик: "Подарок для самого слабого". Прислали в лес огромный ящик. Для зайчика, конечно. Ну, все самые слабые - волки там, лисы - передрались, доказывая слабость ума. А ящик открылся, и вышел оттуда Лев Рыкающий всех пожирать, кроме зайчика. Кто имеет мудрость, тот сделает вывод.
Электричка.
Едут: я. Неизвестный дедуля. Неизвестные сопроводительницы дедули.
Дедуля (повторяет четыре или пять раз):
- У меня удостоверение есть, - (втолковывает ахающим соседкам). - Но я билет-то беру. Восемь рублей - что мне? Смешно. Пятьдесят копеек зона. Зачем это я буду за так ездить?
И его простое лицо улыбается. И все радуются за него и за всех людей. И я радуюсь его простому улыбающемуся лицу, сознательности которого радуются все другие люди.
"Жива страна, - думаю, - коль не стоит село без праведника". Бессознательно и без особого желания повторяя живого классика.
Пришел контролер. Никакого билета у дедули не было, было удостоверение, но он и здесь не воспользовался документом, а стал совать мытарю взятку достоинством в десять рублей.
Я понял, что на дедулю в космической перспективе полагаться нельзя. Его добронародная и просветленная простота были вызваны склерозом и нарастающей энцефалопатией.
Но село все-таки стоит. У меня был билет. Да. Не все еще сгнило.
Еду с дачи.
Слева - молодое семейство: он, она, некто вроде дочки и такса.
Едва уселись, такса затеяла омерзительный визг. Ехать мне было долго, и я расстроился.
Но умная псина поняла, где находится, быстро угомонилась, и мои нервы успокоились соответственно. Электричка весело неслась, размахивая мороженым.
Однако вдруг я услышал скрипучие, газоиспускательные звуки, которые были во сто крат отвратительнее таксиных. Я никак не мог установить источник, крутил головой. Потом увидел и понял, что хозяин таксы, недовольный ее сном, будит ее, делая так губами. Та морщилась, но он не унимался и делал дальше.
Сколь отрадно возрождение античной культуры стихосложения в двух дебильных молодых людях, что заняли переднее сиденье троллейбуса. Одиночное. Они сидели друг у друга на коленях, являя собой образчик патологии влечения. В своем недуге они утешали друг друга стихами.
Один читал громко и складно, что-то про крокодилов и плаванье в бассейне с неизбежным кусанием - я не успел записать, к сожалению; потом - про кукушку, которая чешет ему часы.
Другой вторил тихо, но в унисон, судя по взаимному благодушию.
А троллейбус стоял на Литейной пробке, как влитой. Пробка образовалась на славу: поучительная и познавательная. Вокруг стояла тишина.
Когда двери распахнулись, влюбленная пара с клиническим - поверьте специалисту - диагнозом на лице, одним на двоих, в обнимку помчалась навстречу зоологическим чудесам, ради которых зоопарки не надобны, их везде предостаточно.
Не так уж много.
Чтобы попасть в мой роман или что другое, человек может сделать, к примеру, такую вещь.