Вновь долгим временем обоз осенний движим,Вновь шествовать волам, медлительным и рыжим,Вновь синью пронзена засохшая листва,Октябрь — электроскоп, лишь дрогнувший едва.Дни каролингские. Мы — короли испуга,Мечты у нас бредут вслед за стадами с луга;И знаем мы едва про гибель на меже,И о делах зари закат забыл уже.Мы бродим по пустым заброшенным жилищам,Без жалоб, без цепей, без слёз по пепелищам,Мы призраки зари, мираж средь бела дня,Фантомы жизни той, где жгла любовь меня.Вновь — гардероб былых привычек, пересудов,Вновь — двадцать лет спустя. Вновь тысячи Латюдов 32Шагают взад-вперёд в Бастилиях своих,Ни холод и ни зной не задевают их.Бессмысленных речей вновь наступила эра,Считает человек, что ум и честь — химера,И на устах его, бесцветен и фальшив, —Исчадье радио — затасканный мотив.Да, только двадцать лет. Да, только детства дата.Быть может, велика за первородство плата,Коль видеть довелось, как двадцать лет спустяПо тем же рытвинам с тобой идёт дитя.Вновь — двадцать лет спустя. Ирония заглавья,Вместилась наша жизнь в него с мечтой и явью,В нём тень былых страстей, дерзаний и сердец:Насмешливым бывал старик Дюма-отец!Теперь она одна — всех лучше, всех красивей,Как осень рыжая под небосводом синим, —Я вижу в ней любовь, надежду и беду,И я, считая дни, её посланья жду.Час юности уже прошёл, когда с тобоюМы встретились, и жизнь не щедро нам обоимДни счастья отвела, но это — счастья дни,И люди говорят о нас с тобой: «Они».Зачем тебе жалеть о том повесе юном,Исчезнувшем, как след, змеившийся по дюнам,Как птичьи письмена на влажности песка,Что первая ж волна слизнёт наверняка.А мы меняемся — как тучи в синей глади.Согрела ты меня, мне нежно щёки гладя,Со мною ты была в дни горя и тоски,И вновь ладонь легла на белые виски.Любовь, любовь моя — и ныне, как вначале,Со мной ты в этот час, в миг сумрачной печали,Где я теряю всё — и нить поэмы новой,И голос радости, и самой жизни нить.Хочу тебе сказать: «Люблю», но это словоМне без тебя лишь боль способно причинить.<p><strong>ОТ АВТОРА</strong></p>По моему совету Гослитиздат, изменив порядок опубликования во Франции произведений цикла «Реальный мир», выпускает вторым томом — после «Базельских колоколов» и перед «Богатыми кварталами» — книгу «Пассажиры империала».
