– Сваливайте!.. сваливайте, ребята, нахт хауз! Какой, на хрен, поезд?! Какое купе, вы рехнулись?! Делайте ноги! Езжайте, с пересадками, двумя-тремя электричками! Кому сказать спасибо, что живой?! Сваливайте! Как можно быстрее! К
– До Все… вышнего? – мрачно пошутил лохматый Артур.
– До Волочка, – не оценил шутки суровый Марат. – Далее – до Твери. Так надёжнее. Мне не звонить. Сам найду, если что.
– Если что? – решил уточнить Артур.
– Ежели всё хреново обернётся! – ответил Марат.
– К-как же ты камеру-то сдашь? Р-развалилась вся внутри! Л-лентопротяжку заклинило, электроника нак-рылась, – нервно заикался оператор, трогал полосу лейкопластыря на щеке. – Шмальнул, козлина, прям в блок. П-пуля всё та-а-ам раз-зворотила. В-в лампочку целился, урод. Попал точняк в объектив! Чуть правее и мне – хана! В лобешник бы угодил. Пов-везло! Но ка-а-ак же к-камера?! Как ты её сдашь? Двадцать семь штук баксов – комплект. Всё – в хлам!
– Не ваша забота, – отмахнулся Марат. – Фирм
– Но ты круто нас подставил, дружбан! – тихо возмутился мрачный Артур. – Ёкнуло, аж в задницу отдалось.
– Кто ж знал, что так выйдет? Кто знал?! – прохрипел от волнения Марат. – Маряга сказал: сегодня только прикидка! Стрелок должен был залечь без винтаря. Банкирец ехал этим маршрутом впервые. Завтра должны были взять киллера на месте. Он вдруг, урод, взял и – шмальнул сегодня! Кто же знал?! Хотя… – Марат на мгновение задумался. – Может, Маряга нас подставил?! Нет, не должен.
– Уб-били, как думаешь? – спросил оператор. – Этого… в «Ниссане»?
– В новостях скажут, – проворчал Марат.
– Ш-штука не м-мало?! – замычал с большими сомнениями в голосе оператор. – М-марат, д-дубль с кас-сеты обязательно с-сделай. Приг-годится! Клас-сно вышло! Потрясный кадр. Кино! Но ш-штука не мало на двоих, Аркан?!
– Мало, блин, – хмыкнул режиссёр. – Конечно, мало. Но очко играет до сих пор. Значит, – хватит.
– Лог-гично, – согласился оператор.
– Нормалёк. Как договорились, – поморщился Марат и поднял руку в прощальном салюте. По электричке объявили: «Осторожно двери закрываются!»
– Знать бы, что стрелять будут, ни за что не согласился бы! – возмутился оператор.
– Больше штуки не дали бы, – тяжело вздохнул Марат, – ментовня жалкая. Скажите спасибо на том. Сваливайте, ребята. Извиняйте, что так вышло.
– Н-надежде – привет! – крикнули оба москвича, удержали створки дверей от закрытия.
– Путь не тянет с первым драфтом, – с сознанием дела сказал оператор. – Завалит сроки, аванс не получит.
– На «Мосфильме» ждут сценарий! – добавил Артур. – Так и не проведали, сценариню!
К О М М У Н А
Рассохшаяся дверь в струпьях облезлой, половой, коричневой краски, со множеством почтовых ящиков напоминала вековое дерево, облепленное скворечниками, в которые уже давным-давно не прилетали птицы. Марат поковырял пальцем в дырке выбитого замка, толкнул незапертую дверь, вошёл в длинный коридор, жуткий в своём хаосе нового созидания и разрушения.
В коммунальной квартире ещё до полного выселения жильцов был начат грандиозный евроремонт. Грохотали досками. Визг электропилы заглушал ругань рабочих. Белёсый туман извёстки плавал, будто пар в бане. В одной комнате штукатурили, в другой – белили, в третьей – красили.
В четвертой – буднично сушилось на верёвках синюшное постельное белье, крахмалилось заодно, известью, осыпающейся с потолка. В этой комнате обретались две пожилые блокадницы, ожидающие принудительного выселения куда-нибудь за проспект Ветеранов, а то и дальше, в угловые, промерзающие квартиры панельных пятиэтажек. В следующей комнате зиял пролом в кирпичной стене. Разрушение и созидание. Гибель и возрождение.
– Что, Ваньк
В сумраке комнаты с грязными окнами, выходящими в тупик двора, за столом тяжко всхлипывала над пишущей машинкой женщина с деревянным старомодным гребнем в седеющих волосах на затылке. В сигаретном дыму мутным жёлтым шаром светилась настольная лампа. На подоконнике выстроился орг
– Сотня – за мной, – извинился Марат. Под стук машинки, как никчемное приведение, которое уже никто не боится, но и прогонять не собираются, Марат побродил по захламлённой комнате. В нём вновь проснулся художник. Покачал зеркальные створки трюмо, наклонил зеркало на тумбочке, подложил книгу под круглое зеркальце у настольной лампы.
Прокуренное мрачное помещение пронизали световые лучи. Серые широкие, жёлтые и узкие, – лучи причудливым образом пересеклись, заструились пылью и табачным дымом. Марат бродил в этом фантастическом переплетении лучей, грустно усмехался случайному светопреставлению. Хозяйке не было до гостя никакого дела. Она спешно заканчивала новый сценарий.
