Эти номера становятся пастишем отчасти из‑за стилистического контраста с остальной частью «Безумств», отчасти из‑за остранения, возникающего из‑за того, что немолодые женщины исполняют вокальные номера, предназначавшиеся для более молодых исполнительниц, и/или поют вместе с собственными молодыми «я», а также из‑за места, которое они занимают в мюзикле (оно, в частности, мешает воспринимать «Лавлэнд» и последующие дуэты всерьез). Также пастиш возникает из‑за легких искажений в тексте и исполнении номеров. Например, в номере «Дождь на крыше» не довольствуются «Пит-патти-па» для того, чтобы изобразить дождь, но вводят еще и «планк-планка-плинк», звуки, больше напоминающие игру на гитаре, эффект которых усиливается из‑за слегка сбивающего с толку дополнительного слога в «Планк-планка-плинк-планка». Точно так же в «Люси и Джесси» привязчивые рифмы детской считалки не сочетаются с тонкой иронией слов и неожиданным ритмом в конце:
Похожим образом оркестровка точна и в то же время сдержанна в своих искажениях: яркие, закрученные фразы медных духовых на фоне залихватских ритмов в «О, Париж!», сладкоголосое вокальное и струнное созвучие для «Лавлэнда» или шутовской «Блюз Боже-почему-ты-меня-не-любишь», комически грубые духовые, наяривающие скрипки, стаккато деревянных духовых, взвизгивающий женский хор и грохот. В целом Джонатан Туник, занимавшийся оркестровкой мюзикла, пытался передать звук бродвейского оркестра, играющего в оркестровой яме, но не то, «как он звучал на самом деле, а то, как вы представляли себе его звучание» (цит. по: [Zadan, 1990, p. 155] — исчерпывающее определение динамики имитации и памяти в пастише.
Подобно «Гамлету» и «Женщине-арбузу», «Безумства» признают, что в очевидном пастише может быть своя эмоциональная правда. Некоторые номера так или иначе показывают, что формы, которые они пастишируют, наделены неподдельной трогательностью («Еще один поцелуй») или полны истинного веселья («Дождь на крыше», «О, Париж!», «Бродвейская малышка»). С другой стороны, слащавый «Лавлэнд» кажется непростительной ложью на фоне не только утраченной парами любви, но и обмана и ошибок, на которых, как мы видели, были основаны эти браки. Горькая ирония не только примешивается к легкомысленному тону следующих за ним дуэтов, «Завтра ты полюбишь» и «Любовь нам поможет», с их веселыми музыкальными аранжировками и свежим, нефорсированным пением, но и придает мрачноватый оттенок некоторым словам: «Завтра у тебя будет целая жизнь/Со мной», «Любовь нам поможет/Пока не подвернется что‑то получше». Мы знаем, что Бадди и Салли в будущем ждут одни несчастья, не в последнюю очередь потому, что это завтра так и не наступило, и что одной любви было недостаточно, чтобы помочь Бену и Филлис, кое-что у них улучшилось, но в итоге они так и застряли в постылом браке. Эффект снимается в последних строках, которые поются одновременно:
