Как обычно, он перевёл на местный язык своё имя. Было видно, что жреца эта речь совсем не убедила, но тот понимал, что собрание уже явно было на стороне Бхулака. К нему пододвинулся Шамья со своими воинами, да и прочие выражали явное одобрение его словам.
— Я вижу волю богов, — склонился главный браман. — И я ей повинуюсь. Прамарай и Шипха уйдут к Йаме без слуг.
Он дал знак своими пришедшим в себя жрецам продолжать церемонию. Ему поднесли сосуд с саомой, и брам принялся торжественно потреблять священное зелье под щёлкающий ритм глиняных барабанов и заунывную мелодию флейт. Осушив чашу, жрец завёл речитативом гимн богу Агни:
Судя по всему, на возбуждённую только что произошедшими чудесами толпу священнодействие не производило обычного впечатления: собравшиеся внимали вполуха, всё время перешёптываясь. Тем не менее браман продолжал:
Таинственные слова древнего моления богу Агни, чьё могущество люди только что видели здесь и сейчас, в конце концов захватили их и втянули в сакральное действо. Голос жреца достиг пика напряжения — саома уносила его душу в божественные чертоги.
Гимн завершился и надо всем миром повисло благоговейное молчание. Оно продолжалось всё время, пока длились похороны райжи. Наконец все положенные животные были принесены в жертву, а домовина заделана чистейшей жёлтой глиной, перемешанной с красной охрой. Когда надо всем этим воздвигнут курган, райжа Прамарай, вождь клана Медведей в варе Аркаин, мимолётное орудие безумной машины, окончательно исчезнет из потока людской истории.
А вот Бхулак в нём всё ещё пребывал во плоти.
— Тэррет… Гопта, спасибо тебе, — поравнялся с ним, когда они возвращались в вару, Шамья.
— За что?
— Ты спас Нойт.
— Твою девицу-дасью? Я не люблю, когда людей отправляют к богам помимо их воли, Шамья. Но ты не сможешь взять её в жёны… если станешь райжой.
— Я не знаю, хочу ли им быть, — угрюмо ответил молодой человек.
Дальнейший путь они проделали молча. Молчала и Арэдви — она шла, ступая слишком уверенно, не как живой человек, а лицо её было неподвижным и взгляд сфокусировался прямо перед ней. Бхулак поглядывал на неё с тревогой.
— Что с тобой? — спросил он, когда они оказались одни в своей комнате. — И как ты это сделала — там, за речкой?..
— Собрала вокруг тебя заряды одного из видов природной энергии, которые создали напряженное поле и вызвали тихие разряды, — отвечала она, как всегда подробно и непонятно. — Потом они сконцентрировались в кратковременный плазмоид. Для тебя он был безопасен, но мог послужить оружием. Всем этим я слишком истощила свой собственный заряд. Теперь мне требуется длительная деактивация и подключение к энергетическим токам планеты.
— В общем, тебе надо отдохнуть, — заключил Бхулак.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
* Ригведа, пер. Татьяны Елизаренковой.
Страна городов, вара Аркаин. 1998 год до н. э.
Бхулак загнал одолженную у Шамьи колесницу далеко в ковыльную степь и остановился рядом с поросшей соснами невысокой сопкой. В варе он сказал, что поехал на охоту — часто делал это в последнее время, не вызывая особых вопросов. Охота была постоянным развлечением и предметом азарта аркаинских мужей, который могли бесконечно хвастаться охотничьими трофеями: турами, кабанами, дикими лошадьми, лосями и оленями, рысями, волками и даже медведями. Последних, впрочем, следовало убивать лишь в исключительных случаях и с соблюдением сложных ритуалов — этот зверь считался покровителем клана.
