– Объясните ему, Аркадий Николаевич, – покачал головой Медведев. – Мне в область надо позвонить…
Как рассказал Скобцов, формальным основанием для этой акции послужило открытие уголовного дела по поводу исчезнувших накоплений граждан. Но чем далее слушал отец Василий начальника местной милиции, тем больше понимал: все это лишь внешняя, видимая часть огромного айсберга под названием «пропавшие деньги».
Он уже сталкивался с подобным и понимал, что никогда Медведев не бросил бы все милицейские силы на тотальные следственно-разыскные мероприятия, если бы к этому не был подключен его личный, шкурный интерес. Но Медведев этого, понятное дело, не афишировал, и более того, теперь даже Скобцов несколько раз упомянул, что оные следственные действия производятся в том числе и ввиду серьезной озабоченности православной церкви… И это был полный финиш. Если не сказать, подстава.
«Ну что ж, – подумал священник. – Раз так, то вы и мне развязываете руки». Он уже решил, что станет делать.
Отец Василий терпеливо дослушал ментовскую легенду до конца, встал и направился к дверям и, только перед тем как выйти, обернулся.
– Я не дам людей в обиду, – тихо, но внятно произнес он. – И не надейтесь.
Первое, что он сделал, это поймал в кладовке диакона.
– Слушай меня, Алексий, – горячо зашептал он. – Надо возвращать заблудших овец в родные стены.
– А как? – сразу понял, о ком идет речь, диакон. – Думаете, если менты на них надавят, они образумятся?
– Нет, – покачал головой отец Василий. – Надо поступить, как истые христиане: принять и обнять блудных детей своих и зарезать в их честь тельца…
– Круто! – восхитился диакон. – А где мы тельцов столько возьмем? Я, конечно, образно спрашиваю…
– Мы не можем позволить продолжаться этим репрессиям! – твердо сказал священник. – Есть у нас еще не арестованные сектанты?
– Наверное, есть, – пожал плечами Алексий. – Вон баба Катя, соседка моя, еще с полчаса назад здесь в магазине крутилась…
– Тащи ее в храм. И всех, кого встретишь, тащи! Понял? Николай Чудотворец всех вернувшихся в лоно родной церкви защитит – я это чувствую. Лишь бы молитва и покаяние были искренни…
Алексий восторженно пискнул и помчался выполнять поручение, а отец Василий прошел в бухгалтерию, рассеянно чмокнул сидящую здесь с самого утра супругу в щечку и уставился на висящую на стене карту города. В голове у него бродила какая-то неясная мысль – что-то очень важное, но что… она еще не могла родиться – видно, не срок.
– Вам Костя звонил, – робко сказала ему Ольга. – Чего-то ему надо от вас…
И в этот момент отца Василия осенило! Точно! Он прекрасно помнил, что самое плотное «гнездование» сектантов было именно в Шанхае, там, где и жил главврач Костя. Но ввиду узеньких, заваленных мусором, обледеневших от помоев улочек менты туда поедут в последнюю очередь. И значит, их всех можно успеть принять под крыло православной церкви.
Он стремительно выскочил во двор и кинулся к своему «жигуленку» – теперь время означало даже не деньги; время означало спасенные человеческие души!
Отец Василий успел вовремя. Слухи о проводимых под видом оперативно-разыскных мероприятий репрессиях уже пошли бродить по городу, и встревоженные «Дети Духа» кучковались на каждом перекрестке, не в силах решить, что делать: то ли бежать, то ли сдаваться, а то ли падать на колени и молиться.
Священник подъезжал к каждой такой группке, глушил двигатель и громко и внятно произносил:
– Братья! Не падайте духом! Господь по-прежнему любит вас, приходите в храм, и вместе, под защитой Николая Чудотворца, мы сумеем себя защитить!
Получалось немного вычурно и книжно, но отец Василий этого ничуть не боялся; он знал, когда нет никакой надежды, даже самая малая помощь кажется безмерной. И он без устали ездил и ездил по всему Шанхаю и все оказывал и оказывал эту духовную помощь, твердо зная: кто-нибудь да придет.
– Езжай отсюда, поп! – отвечали ему порой.
– Сам себе помоги, малахольный! – усмехались другие.
Но третьи слушали внимательно и немного испуганно, и тогда отец Василий понимал: вот они, те самые богобоязненные души, кои и попали-то к сектантам по чистому недоразумению, а проще говоря, по слабости. И спасти их более чем возможно.
Священник поработал на славу. Уже после обеда по улицам Усть-Кудеяра, где прячась внутри кварталов, где короткими перебежками, пошли группки сектантов, и все они направлялись в одно-единственное место, где им обещали хоть какую-то защиту, – в храм Николая Угодника, к старинной намоленной чудотворной иконе.
Это было закономерно: за кого бы сектанты себя ни выдавали, какими крутыми и продвинутыми ни хотели бы в свое время казаться, за каждым из них стояли поколения и поколения православных пращуров, и, когда речь пошла о спасении живота и души, вся заморская шелуха просто отлетела, обнажив истинное, тысячелетнее нутро этих растерянных, перепуганных людей.
