Сергей выбрался на улицу, тяжело дыша. Хотя часы, отзвонив положенное, уже давно умолкли, этот басовитый звон все стоял в ушах у Рыкова. Матерясь сквозь зубы, он широким шагом двинулся к раскуроченному шлагбауму, на ходу убирая за пазуху фонарик. Тот никак не хотел попадать в положенный ему узкий внутренний карман куртки, пришлось, уже выйдя из ворот, останавливаться, расстегиваться…
Наверное поэтому Сергей и пропустил момент, когда они появились на площади, хотя Арсений потом клялся, что семь высоких фигур возникли у подножия памятника Мусе Джалилю просто из ничего. Из дрожания воздуха. Из снежной круговерти. Из ночного мрака, в конце концов.
— Остановись, живущий и смертный! — звучно раскатился над площадью незнакомый голос, перекрывший, казалось, все — и вой ветра, и шум турбин дирижабля.
— Ага, щас! — оскалился в недоброй усмешке Рыков и побежал к платформе, краем глаза следя за неожиданными визитерами.
Те представляли собой довольно странное зрелище. Одетые в черные стеганые комбинезоны, на головах они имели глухие вороненые шлемы с узкими прорезями для глаз. И шлемы эти напоминали не столько рыцарские доспехи, сколько головы невиданных жутких насекомых.
Все семеро жукоголовых, довольно быстро сообразив, что никто тут слушать их дурацкие приказы не собирается, разом бросились вперед и непостижимым образом мгновенно окружили Сергея, так и не дав ему добежать до спасительной платформы.
— Вы чего, мужики… — забормотал Рыков, — давайте договоримся… Мы ж взрослые люди… Ну нельзя же так…
Правая рука депутата тем временем уже нащупывала теплую рукоять пистолета.
— Живущий и смертный! В ослеплении своем ты дерзнул встать на путь Хтоноса! — торжественно не проговорил даже — пропел один из семерых. — Отдай нам то, что тебе не принадлежит, и участь твоя будет не такой печальной…
Вместо ответа Сергей вытащил пистолет:
— А теперь как? А ну, с дороги, тараканы гребаные! Яйца поотстреливаю!
И вновь Рыков не смог уловить, каким образом черные фигуры оказались вплотную к нему, сжимая кольцо. Зато он почувствовал, как пистолет вдруг налился необъяснимой тяжестью, потянув руку вниз.
Сергей ухватился за оружие двумя руками, но это не помогло — ствол опускался все ниже и ниже.
— Вашу мать! Ковалев! — заорал он, выпуская пистолет. «Гюрза» ударилась о булыжник с таким звуком, словно весила по меньшей мере несколько центнеров.
— Сергей Павлович! Боюсь зацепить! — возник в наушнике голос стрелка.
— Отдай! — один из черных требовательно протянул руку.
— Ковалев, огонь! — взревел Рыков и бросился на ближайшего жукоголового, выставив руки.
Сферическая пулеметная башенка на торце грузовой гондолы дирижабля, до этого хамелеоньим глазом бестолково ощупывавшая пространство, ожила, изрыгнув короткую очередь.
Сергей в прыжке почти достал черную фигуру и инстинктивно зажмурился, ожидая услышать цокот пуль о камни, грохот разрывов и свист осколков.
Но вместо этого на него вдруг накатила ватная тишина. Противник его тем временем куда-то пропал, и Рыков грохнулся на мостовую, понимая, чувствуя — все пошло не так.
Вывернув голову, он глянул вверх — и обмер. В ночном воздухе над ним и семеркой возвышающихся поодаль жукоголовых возник ниоткуда зеленоватый прозрачный купол, и пули, выпущенные Арсением, все, десятка полтора, застряли в нем, словно зубочистки в голландском зонтике.
— Ну, бля, дела… — процедил сквозь зубы Рыков и начал вставать.
«Нет!! Не смей!! Лежи!!» — раздался вдруг в голове даже не крик — визг Матери.
Он послушно упал — кому-кому, а этому голосу он привык доверять везде и всегда.
Черные обменялись несколькими короткими фразами, один из них двинулся было к лежащему Сергею, но тут прямо из мостовой вырос похожий на языческого идола Одноглазый и воздел костлявые руки над головой.
С мелодичным хрустальным звоном лопнул зеленоватый призрачный купол, и на Рыкова обрушился грохот пулеметной очереди.
Разрывные 20-миллиметровые пули разметали жукоголовых, искромсав их тела. С головы одного слетел шлем и, противно дребезжа, покатился по булыжнику.
Сергей встал, зачем-то отряхнул колени. В ушах звенело, во рту пересохло. Одноглазый, по привычке скрестив руки на груди, улыбался обеими глазами, отчего казалось, что он щурится.
— Кто это… были? — Рыков махнул рукой в сторону истерзанных тел, застывших на холодных камнях.
— Наши враги, Губивец! Мы одержали сейчас победу, но теперь нужно удержать ее!
— Да, ты прав… куда дальше?
— В Мошкву, Губивец. Нам нушны Ношницы…
Запрыгнув на чуть покачивающуюся в полуметре от мостовой платформу, Сергей покинул оказавшуюся не очень-то гостеприимной казанскую землю. Впереди ждала Москва…
Из он-лайн дневника Мити Филиппова: Запись от 22.12.
